Мемуарист » Авторы » Stepan_Zhikharev » Дневник чиновника - 113

Дневник чиновника - 113

05.03.1807
С.-Петербург, Ленинградская, Россия

5 марта, вторник.

Пишут из Москвы, что наш родной медик Ефрем Осипович Мухин издает наблюдения свои над коровьею оспою, признанные превосходными. Он делал опыты над смешением обеих материй оспы, человеческой и коровьей, и достиг чрезвычайно важных результатов, которые могут служить основанием оспопрививанию.[1] Хотя это и не по моей части, но нельзя не сообщить о том знакомым моим эскулапам, потому что

Мила нам добра весть о нашей стороне.

Я искал типографии, в которой мог бы напечатать своих "Бардов" {Небольшая поэма, заимствованная из Синеда (die Oktobernacht). Автор "Дневника" написал ее в намерении посвятить Державину и доказать ему, что поэмы в роде Боброва сочинять не трудно. Это была великолепная ахинея, но тогда имела некоторый успех, как большею частью все громкое, мрачное и напыщенное.[2] Позднейшее примечание.}. Кобяков рекомендовал мне типографию театральную, куда мы вместе с ним и отправились. Содержатель ее -- не кто другой, как Василий Федотович Рыкалов, и я чрезвычайно обрадовался случаю с ним познакомиться. Знаменитый актер довольно большого роста, тучен, лицо круглое, глаза большие, на выкате, физиономия подвижная и умная. Договорившись в цене за набор, печать и бумагу, я отдал ему свой манускрипт и просил поручить корректуру хорошему корректору. "Вот этим я уже не могу служить вам, -- сказал мне Василий Федотович, -- корректор у меня для первых оттисков есть, но хорошим его назвать не могу: последнюю корректуру потрудитесь держать сами; хорошие корректоры у нас в Петербурге -- редкость". Это меня удивило; я объяснил Рыкалову, что у нас, в Москве, во всех типографиях есть корректоры отличные, особенно у Селивановского и Попова с товарищи. "Дело другое, -- продолжал Рыкалов, -- в Москве университет и множество студентов и грамотных людей, не имеющих занятий: они рады работать почти за ничто. Селивановский человек приветливый и живет открыто: он приглашает студентов к себе, ласкает их, оставляет обедать и они проводят у него целые дни; а здесь, батюшка, грамотными людьми без денег не очень разживешься, и кто будет считать на дешевизну труда другого, тот очень ошибется в своих расчетах". Рыкалов сказывал, что на сцене репетируют несколько новых комедий, в которых для него есть очень хорошие роли; между прочим "Полубарские затеи" князя Шаховского и еще комедию Павла Сумарокова "Деревенский в столице". Мы уговорились с Кобяковым ехать завтра к Самойловым. Пора познакомиться с ними: эта чета талантливая и, говорят, живут между собою душа в душу.

[1] Ефрем Осипович Мухин -- врач и профессор Московского университета, много сделавший для развития оспопрививания; в 1804 г. вышла его популярная книжка "Разговор о пользе прививания коровьей оспы".

[2] Поэма Жихарева вышла отдельным изданием в 1808 г.: "Октябрьская ночь, или Барды. С дозволения С.-Петербургского цензурного комитета. В Санктпетербурге, 1808. В типографии императорского театра". На особом листе перед текстом напечатано: "Его превосходительству милостивейшему государю Льву Дмитриевичу Измайлову. Усерднейшее приношение". На обороте листа: "Тебе, Человек беспримерный, посвящаю произведение незнаемой моей лиры! Одно усердие повергает его перед Тобою. Воззри на оный (так! -- Б. Э.) благосклонно и -- се венец мой!". Поэма "Октябрьская ночь", по словам самого Жихарева, "заимствована" из Синеда ("Ossians und Sineds Lieder", 1784--1792, 6 томов). На самом деле Жихарев взял у Синеда только внешнее построение и некоторые особенности характерного для поэм Оссиана мрачного пейзажа. Поэма Синеда ("Die Octobernaeht. Eine alte Nachahmung Ossians", т. IV, стр. 121--126) написана вольным ритмом без рифм; она состоит из речей, произносимых пятью бардами; в заключение произносит речь сам покойный "владетель" места. Поэма Жихарева представляет собой выступление четырех "бардов" у могил погибших в боях за родину героев. Каждая из этих четырех речей сопровождается характерным для поэм Оссиана пейзажем. Поэма начинается словами:

"...Ночь хладна и темна,

Туман окрестность покрывает,

Сокрылась полная луна,

И звезды яркие с эфира не блистают.

Я слышу шум вдали глухой:

То эхо по дебрям разносит ветров вой.

Бунтуют волны разъяренны,

Вздымаются, бегут и плещут в берегах.

Конец поэмы:

Начните пение восторгом оживленны!

Да с стройным звуком арф ваш съединяясь глас

Подымет из могил и персть благословенных!

Восславьте их дела и их кончины час,

Да тени бранные низверженных боями

Мерцают в сумраке пред нашими очами!

Друзья! скорее возгремим,

За нас скончавших жизнь обымем пепел хладный

И нам бесценного рыданьем оживим!

О, час блаженнейший, отрадный!

Так ночь должна пройти -- когда же день из туч

Чрез море синее к нам первый бросит луч,

Тогда, тугой взяв лук, колчан набит стрелами,

Копье блестящее, с рождающимся днем

На отдаленный холм разить зверей пойдем

И встретим солнце за горами!

Посвящение этой поэмы помещику-самодуру Л. Д. Измайлову кажется неожиданным и странным после того, что написал о нем Жихарев в дневнике от 11 февраля 1806 г. Надо думать, что такое торжественное посвящение было сделано в связи с организованной Измайловым и прославившей его рязанской "милицией" (ополчением). О поэме говорится еще в дальнейших записях дневника: от 28 и 30 марта, 28 апреля, 4 и 5 мая 1807 г. Из этих записей видно, что поэма нравилась Державину. Экземпляр этой поэмы (библиографическая редкость) имеется в Научной библиотеке им. М. Горького Ленинградского университета (Е II 1109).

Дата публікації 22.10.2020 в 15:47