авторів

1447
 

події

196735
Реєстрація Забули пароль?
Мемуарист » Авторы » Polonskaya » Воспоминания о Маяковском_17

Воспоминания о Маяковском_17

12.04.1930 – 13.04.1930
Москва, --, Россия

 12 апреля у меня был дневной спектакль. В антракте меня вызывают по телефону. Говорит Владимир Владимирович. Очень взволнованный, он сообщает, что сидит у себя на Лубянке, что ему очень плохо... и даже не сию минуту плохо, а вообще плохо в жизни...

   Только я могу ему помочь, говорит он. Вот он сидит за столом, его окружают предметы - чернильница, лампа, карандаши, книги и прочее.

   Есть я - нужна чернильница, нужна лампа, нужны книги...

   Меня нет - и все исчезает, все становится ненужным {Телефонный разговор 12 апреля по смыслу напоминает письмо-дневник В. Маяковского периода работы над поэмой "Про это".}.

   Я успокаивала его, говорила, что я тоже не могу без него жить, что нужно встретиться, хочу его видеть, что я приду к нему после спектакля.

   Владимир Владимирович сказал:

   - Да, Нора, я упомянул вас в письме к правительству, так как считаю вас своей семьей. Вы не будете протестовать против этого?

   Я ничего не поняла тогда, так как до этого он ничего не говорил мне о самоубийстве.

   И на вопрос его о включении меня в семью ответила:

   - Боже мой, Владимир Владимирович, я ничего не понимаю из того, о чем вы говорите! Упоминайте где хотите!..

   После спектакля мы встретились у него.

   Владимир Владимирович, очевидно, готовился к разговору со мной. Он составил даже план этого разговора и все сказал мне, что наметил в плане. К сожалению, я сейчас не могу припомнить в подробностях этот разговор. А бумажка с планом теперь находится у Лили Юрьевны.

   Вероятно, я могла бы восстановить по этому документу весь разговор.

   Потом оба мы смягчились.

   Владимир Владимирович сделался совсем ласковым. Я просила его не тревожиться из-за меня, сказала, что буду его женой. Я это тогда твердо решила. Но нужно, сказала я, обдумать, как лучше, тактичнее поступить с Яншиным.

   Тут я просила его дать мне слово, что он пойдет к доктору, так как, конечно, он был в эти дни в невменяемом болезненном состоянии. Просила его уехать, хотя бы на два дня куда-нибудь в дом отдыха.

   Я помню, что отметила эти два дня у него в записной книжке. Эти дни были 13 и 14 апреля.

   Владимир Владимирович и соглашался и не соглашался. Был очень нежный, даже веселый.

   За ним заехала машина, чтобы везти его в Гендриков. И я поехала домой обедать: он довез меня.

   По дороге мы играли в американскую (английскую) игру, которой он меня научил: кто первый увидит человека с бородой, должен сказать - "Борода". В это время я увидела спину Льва Александровича Гринкруга, входящего в ворота своего дома, где он жил.

   Я сказала:

   - Вон Лёва идет.

   Владимир Владимирович стал спорить. Я говорю:

   - Хорошо, если это Лева, то ты будешь отдыхать 13-го и 14-го. И мы не будем видеться.

   Он согласился. Мы остановили машину и побежали, как безумные, за Левой. Оказалось - это он.

   Лев Александрович был крайне удивлен тем, что мы так взволнованно бежали за ним.

   У дверей моего дома Владимир Владимирович сказал:

   - Ну, хорошо. Даю вам слово, что не буду вас видеть два дня. Но звонить вам все же можно?

   - Как хотите,- ответила я,- а лучше не надо.

   Он обещал, что пойдет к доктору и будет отдыхать эти два дня.

   Вечером я была дома. Владимир Владимирович позвонил, мы долго и очень хорошо разговаривали. Он сказал, что пишет, что у него хорошее настроение, что он понимает теперь: во многом он не прав и даже лучше, пожалуй, отдохнуть друг от друга дня два...

   13 апреля днем мы не видались. Позвонил он в обеденное время и предложил 14-го утром ехать на бега.

   Я сказала, что поеду на бега с Яншиным и с мхатовцами, потому что мы уже сговорились ехать, а его прошу, как мы условились, не видеть меня и не приезжать.

   Он спросил, что я буду делать вечером. Я сказала, что меня звали к Катаеву, но что я не пойду к нему и что буду делать, не знаю еще.

   Вечером я все же поехала к Катаеву с Яншиным. Владимир Владимирович оказался уже там. Он был очень мрачный и пьяный. При виде меня он сказал:

   - Я был уверен, что вы здесь будете!

   Я разозлилась на него за то, что он приехал меня выслеживать. А Владимир Владимирович сердился, что я обманула его и приехала. Мы сидели вначале за столом рядом и все время объяснялись. Положение было очень глупое, так как объяснения наши вызывали большое любопытство среди присутствующих, а народу было довольно много.

   Я помню: Катаева, его жену, Юрия Олешу, Ливанова, художника Роскина, Регинина {В. А. Регинин (1883-1952) - журналист.}, Маркова.

   Яншин явно все видел и тоже готовился к скандалу.

   Мы стали переписываться в записной книжке Владимира Владимировича. Много было написано обидного, много оскорбляли друг друга, оскорбляли глупо, досадно, ненужно.

   Потом Владимир Владимирович ушел в другую комнату: сел у стола и все продолжал пить шампанское.

   Я пошла за ним, села рядом с ним на кресло, погладила его по голове. Он сказал:

   - Уберите ваши паршивые ноги.

   Сказал, что сейчас в присутствии всех скажет Яншину о наших отношениях.

   Был очень груб, всячески оскорблял меня. Меня же его грубость и оскорбления вдруг перестали унижать и обижать, я поняла, что передо мною несчастный, совсем больной человек, который может вот тут сейчас наделать страшных глупостей, что Маяковский может устроить ненужный скандал, вести себя недостойно самого себя, быть смешным в глазах этого случайного для него общества.

   Конечно, я боялась и за себя (и перед Яншиным, и перед собравшимися здесь людьми), боялась этой жалкой, унизительной роли, в которую поставил бы меня Владимир Владимирович, огласив публично перед Яншиным наши с ним отношения.

   Но, повторяю, если в начале вечера я возмущалась Владимиром Владимировичем, была груба с ним, старалась оскорбить его, - теперь же чем больше он наносил мне самых ужасных, невыносимых оскорблений, тем дороже он мне становился. Меня охватила такая нежность и любовь к нему.

   Я уговаривала его, умоляла успокоиться, была ласкова, нежна. Но нежность моя раздражала его и приводила в неистовство, в исступление.

   Он вынул револьвер. Заявил, что застрелится. Грозил, что убьет меня. Наводил на меня дуло. Я поняла, что мое присутствие только еще больше нервирует его.

   Больше оставаться я не хотела и стала прощаться.

   За мной потянулись все.

   В передней Владимир Владимирович вдруг очень хорошо на меня посмотрел и попросил:

   - Норкочка, погладьте меня по голове. Вы все же очень, очень хорошая...

   Когда мы сидели еще за столом во время объяснений, у Владимира Владимировича вырвалось:

   - О господи!

   Я сказала:

   - Невероятно, мир перевернулся! Маяковский призывает господа!.. Вы разве верующий?!

   Он ответил:

   - Ах, я сам ничего не понимаю теперь, во что я верю!..

   Эта фраза записана мною дословно. А по тону, каким была она сказана, я поняла, что Владимир Владимирович выразил не только огорчение по поводу моей с ним суровости.

   Тут было гораздо большее: и сомнение в собственных литературных силах в этот период, и то равнодушие, которым был встречен его юбилей, и все те трудности, которые встречал на своем пути Маяковский. Впрочем, об этом я буду писать дальше.

   Домой шли пешком, он провожал нас до дому.

   Опять стал мрачный, опять стал грозить, говорил, что скажет все Яншину сейчас же.

   Шли мы вдвоем с Владимиром Владимировичем. Яншин же шел, по-моему, с Регининым. Мы то отставали, то убегали вперед. Я была почти в истерическом состоянии. Маяковский несколько раз обращался к Яншину:

   - Михаил Михайлович!

   Но на вопрос: - Что?

   Он отвечал:

   - Нет, потом.

   Я умоляла его не говорить, плакала. Тогда, - сказал Владимир Владимирович, - он желает меня видеть завтра утром.

Дата публікації 28.09.2020 в 11:46

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2024, Memuarist.com
Юридична інформація
Умови розміщення реклами
Ми в соцмережах: