авторів

923
 

події

131100
Реєстрація Забули пароль?
Мемуарист » Авторы » Georgy_Gachev » Как я преподавал в Америке - 19

Как я преподавал в Америке - 19

15.09.1991
Нью-Хейвен, Коннектикут, США

15. IX.91.  Ну, дружок мой, бумажечка, дай поговорю с тобой: ты мне — дом и семеюшка, «записюрьки» гошкины чтущая. «Поговори хоть ты со мной, Гитара семиструнная!» — воззвание одинокой души.

Вчера день смурной и кислый. С утра милый Юз и Ирина повезли меня покупать свитер и рубашку — на осень. Привезли в магазин Good Will («Добрая воля»), где по дешевке хорошие вещи, еле или совсем не ношенные, — как у нас комиссионный магазин, только тут не по дорогой цене, а наоборот. Свитер шерстяной английский, что так бы стоил 100 долларов, тут за 5. Так что на 25 долларов я купил два свитера и три рубашки — с расчетом на девочек. А напротив — второй большой магазин Social Help («Социальная помощь»), где еще дешевле, и тоже хорошие вещи. И продают люди-филантропы: у меня деньги принимал — как профессор, элегантный.

Потом поехали на Tag sale («распродажа»), и Юз купил аккордеон за 10 долларов. А продавал главный бухгалтер Весленского университета — и никакого стыда и снобизма. Спокойно так сидят вдоль улицы возле своих домов элегантные хозяева, выставив стулья, велосипеды, всякое, что им уже не нужно: утварь кухонную, безделушки, игрушки, сумки, обувь… Ни за что продают; да и так отдают. (Им важно уважение к вещи, к труду, в нее вложенному: не ломают, не выбрасывают. А у нас, при бедноте нашей, — какой снобизм! Стану ли я возле дома продавать не нужные нам вещи? Сколько их! И сгинут. А кому-то бы служили… — 10.7.94.)

Дома я стирал — в раковине в ванной. Есть стиральная машина в подвале, но я боюсь — не соображу…

Вообще несообразительность — все более во мне. Вон вчера понес письмо на почту и ударился в застекленную стену, не разглядев, — и очками разбил себе бровь в кровь. Но спасибо — не разбил очки! Тут неимоверно дороги. А бровь заживает уже — не так заметна…

А вечером тоже удручение: пошел в кино «Лолиту» смотреть — и многого не успевал понимать в речи.

Но какие живые, веселые и красивые, оригинальные — лица студентов! Право имеющие — без вызова (как бы у нас[1], от уязвленности), а спокойно.

Все более чувствую себя человеком старого завета, старомодным, уже не гибким — понять новое, вместить.

Ну что ж, это тоже ценность: приобретать завершенность и форму, осуществлять самосознание своего поколения, его дела и ценностей.

По радио не передают новостей из Москвы: значит, уже рутина пошла, «роковые минуты» истории миновали…

Зато вот Верди — из «Силы судьбы» та архимелодия мужского хора, что мы с Настей в деревеньке Новоселки, нарезая яблоки на сушку месяц назад, слушали перед порогом избы. Тоже ведь старого завета культуры произведение…

Нет, это было — из «Набукко».

А особенно пронзительно ощущаю высокую одинокость Светланы и девочек моих с их Федоровской верой — сейчас, когда все так легко потешаются над идеалами и «утопиями» и сверхидеями. И Юз поучает отсюда, из сладкого и устроенного мира: «Картошечку вырастите сперва, поросенка, а потом уж за идеи высокие беритесь!»

И сейчас, на Руси после советчины, задаваться вопросом: ну да, а что — потом? — просто курям на смех.

Именно: человек так ниже курицы полагается — на куриный мозг такие доводы.

Так хочется им переслать: что я — их и с ними, и сейчас «фе- доровец» больше, чем был там, дома. Какой высокий остров — мои девочки! Февронии! Сияние глаз и душ. Северное сияние! Душа России — в них…

Свиваюсь в спору — перезимовать тяжкое для Духа время.

Вот ирония-то! Когда гнали Дух марксистским материализмом ради стяжания материального блага, Дух чтим был — самим страхом его. А теперь, когда в Духе оказались, как в пи-де, голые, — над Духом глумятся. И невдомек, что надо урок-то обратный извлечь: когда Труд и Материю обожествили и поставили целью, — их-то и загубили и обосрали, и в нищете и безделье оказались. Так что теперь как раз Дух надо поставить впереди — тогда материальное что-то получится. По Слову: «остальное — приложится…»

Как вижу Светлану — большую, одну, как в коконе хранящую драгоценное семя уникальной веры.

Приходил ко мне позавчера консультироваться один студент— Мэтхью: писать тезис хочет свой о коммунизме как религии в России. Был он год в Москве сейчас и поражен массовым переходом в православие и строгостью на этот счет интеллигентов, вопрошавших о его религии и вере. Я поиронизировал:

— В России самостоять не могут — лишь бы к чему прислониться, инфантильные! Так что самое там редкое и ценное — самостоящий человек: не прислонившийся к чему-то, а просто религиозный = чующий нечто сверх себя; так что не эгоист и не атеист он, но и не верующий во ЧТО-то…

Однако это узко и без любви. Теплохладно. Но я таков. А что горячо люблю, так это — моих девочек. (Не поставлю здесь восклицательного знака, ибо что он? внешен! А тут — апофатика. Невыразимое…)

Но как тут объемлет меня иной Космос — и самовливается, научает чему-то, мозги поворачивает… Просто вот гляжу во двор и на деревья не нашенские и на весь склад и аромат, уклад и уход в каждой мелочи.

Однако — давай работать: сочиняй лекцию на послезавтра. Но для начала — прогуляйся.

Тут позвонил Юз:

— Все-таки надо съездить на фри-маркет: погода сухая и можешь купить хорошие вещи дешево.

Взял смотреть листок с заказами девочек — как смиренно просят, милые! Душа вся дрожит, представляя их возлюбленные стати.

 

 



[1] «Тварь ли я дрожащая или право имею?» — вопрошал Достоевский Раскольников. — 29.10.95.

 

09.09.2020 в 20:08

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2020, Memuarist.com
Юридична інформація
Умови розміщення реклами