13 июня.
Сегодня Шамшина говорила, что Горемыкин рассказывал, что было несколько проектов Манифеста 17 октября, что царь колебался, но Витте самодержавно заявил, что надо подписать тот, который был обнародован, его манифест, — он и был подписан. Теперь же Витте от своей работы отказывается, хулит манифест. По словам Шамшиной, Витте советовал Коковцову за границу не ездить, что там его скорее убьют, что здесь его два человека охраняют, а там у него охраны не будет.
15 июня.
Был московский Рейнбот. Вчера представлялся царю. Про царя сказал: «Поправел». Про то, что в Петербурге говорят, что он якобы «Боже, царя храни» назвал политической песней, он сказал, что якобы Гершельман не хотел даже выйти на балкон, к крестному ходу — опасался криков «ура» и проч. И царю, и Столыпину про все это доложено. Рассказал он также, что арестовал весь союз печатников и что Гершельман три дня задерживал разрешение ареста.
Пуришкевич сказал, что Дубровин после полученной им царской депеши закусил удила, возомнил о себе невесть что; «Русское знамя» его превратилось в порнографическую газету, в которой орудуют его темные люди вроде Катанского. Восторгов и Шахматов, вместе с Пуришкевичем, старались вернуть Дубровина на путь истины, но успеха не имели — все разъехались в полном с ним разладе.
Свободное копирование
