6.01. пн. 21-40
Вот он – момент истины. Сегодня получил от Аллы письмо – первое,– в новой с ней жизни. В первый момент даже испытывал какое-то противоречивое чувство обретения простоватой женщины, – по манере письма, – но потом эти мысли ушли, улетучились – осталось только любовь и обожание к этим правильным мелким строчкам, – я люблю, люблю ее безмерно, кто бы она не была, какую дрянь я себе придумываю, – это де моя женщина, – на всю мою дальнейшую будущую жизнь. Сегодня получил дополнительное известие, что пойдем на Восток, – в конце января, с выходом «Ямала», – так что рейс по-настоящему только начинается, – а не заканчивается. Вполне вероятно, что придем и поменяемся в конце марта. Что ж – буду серьезно делать «Фаната».
Сегодня же еще стыковка с Россией»– видел Ташева, Галакову, – взял часы у главмеха, отдал ему Меламеда. Наталья Галакова еще, кажется, подурнела – хотя приятно с ней пообщаться. Все же уровень интеллекта у нее другой.
Сегодня всплакнул на кинофильме «Москва слезам не верит», – что значит соскучиться по душевному русскому фильму. Интересно, кого посадят на «Ямал»? – неужели Коцюбинского? И кто мне будет на смену? М.б. Гришина? Противный все-таки Трифонов – евреисто-нахрапистый слащавый жадноватый тип. Ну ладно, – бог с ним. Главное, я имею письмо от жены, – это вдохновляет.
Трудно, со скрипом, но все-таки продвигается «Фанат». Надо его делать, делать, – продвигать. Начало есть, это главное. Алла не лечится, кажется. Надо приехать, разобраться в ее состоянии, вести мониторинг ее сердцебиения, утром, вечером, в теч. дня. Больше ничего не хочется, кроме жены и «Фаната». «Ветер» еще не печатаю – думаю через 2-3 дня.
Свободное копирование
