Дневник (1895-1898) - 3

9 января

Из источника случайного, но совершенно достоверного, узнал, что губернатор Баранов {Нижегор. губернатор Н. М. Баранов. В. Г. неоднократно упоминает о нем в своих дневниках и письмах нижегород. периода. См. также статью "Покушение на ген. Баранова в 1890 г.", т. XXXI наст. изд.} счел благовременным упомянуть мое скромное имя во всеподданнейшем отчете, который наднях увез с собою в Петербург. Отчет составлен по барановски, как и всегда. В одном месте говорится несколько либеральных слов о народном обнищании (для государя, который был председателем Благотворительного Комитета в голодный год), в другом -- легкое сомнение -- возможно ли бороться против веяний времени посредством репрессий. Затем -- пожелание, чтобы в земские начальники назначались офицеры запаса, так как опыт доказывает, что это лучшие начальники (напр. Бестужев, растративший пошлины, растерявший денежные документы, вверенные его хранению, набуянивший в трактире -- и бросивший все делопроизводство у одного из волостных писарей. Затем -- Михайлов, удаленный от должности за то, что побил мужика, мужик его побил, а он выпорол мужика на конюшне. Егоров, по поводу которого полиция производила гласное дознание на сходе крестьян о вымогательствах и др. в том-же роде). Наконец, весь этот либерализм и все эти проекты сводятся к главному выводу: охрана в Нижнем необходима. И конечно не затем, чтобы г. г. Косткины {Косткин, нижегород. помощник полицмейстера.} могли решать гражданские дела и приканчивать миром обвинения в доказанных подлогах, и не затем, чтобы охранять систему воровства и поборов, широко процветающую под сенью усиленной охраны. Нет, -- а лишь потому, что в Нижнем проживают: "статистик Анненский" {Ник. Фед. Анненский (1843--1912), известный статистик и публицист, позднее член редакции "Рус. Богатства", близкий друг В. Г. См. о нем "Ист. М. Соврем." т. III, гл. XVII и две статьи в т. XXV наст. изд.}и "известный писатель Короленко", которые, "к сожалению занимаются политической пропагандой". К еще большему сожалению, еще недавно, когда его превосходительство надеялся из писателя Короленко сделать певца своей славы, а сведения Анненского, получаемые через земство, позволяли щеголять необыкновенной деловитостью и знаниями перед министерством,-- его пр-во написал о двух пропагандистах столько похвальных слов, что и теперь вынужден прибавить: оба -- очень почтенные люди, но -- к сожалению, и т. д. {Против этого места на полях дневника имеется следующая приписка В. Г.: "Получил подтверждение этого факта в 1898 г.: в министерстве вн. дел производится какая-то работа, для которой набраны вольнонаемные статистики, производящие выборки из всеподданнейших отчетов губернаторов. Один из них попал случайно на мое имя в отчете Баранова и прочел отзыв".}. В чем наша политич. пропаганда,-- это, конечно, неизвестно. Для губернатора достаточно и того, что сведения Анненского теперь ему не нужны, а писатель Короленко решительно уклонился от роли певца губернаторской славы. Моя пропагандистская деятельность -- это книга "В Голодный Год", и особенно главы об организации продовольственного дела в нижегородском крае. Это корреспонденции и особенно одна "о расходовании городских сумм" (Русская Жизнь, 27 марта 1894), где ген. Баранов уличен в явном извращении истины. Это -- статья о холере, где сказана фраза, теперь ходячая в Нижнем,-- о том, что у нас борьба с холерой обошлась по рублю на бациллу,-- статья вырезанная из "Русской Мысли" цензурой, но которую Баранов читал в оттиске. Это наконец -- систематическое уклонение писателя Короленко от всех многочисленных авансов либерального губернатора, любезно подбирающего в разговорах за столом -- материалы для тайных донесений, хотя бы и всеподданнейших, хотя бы и с явным извращением.

Кстати о всеподданнейших докладах.

В 1890 году ген. Баранов донес царю Александру III, что им закреплены окончательно афганские рынки для русской торговли. Случилось это очень просто: афганцы -- приехали сами. Как-то даже странно подумать, но в докладе так и сказано: приехали для закупки товаров на ярмарке... Так просто разрешилась задача, "о которой мечтал еще Петр Великий" и недоступный Афганистан дался нам в руки, точно Иванушке-дурачку, без всяких трудов и усилий. Впрочем -- за доброту! Дело в том, что когда афганцы поплыли назад с товарами, то пароход затонул и товар подмок. Однако, лучше приведу выдержку из самого отчета:

"Из отрадных явлений этой ярмарки, -- говорит ген. Баранов в своем "всеподданнейшем докладе" за 189Э год,-- следует упомянуть о первом появлении афганских купцов {Курсив -- везде В. Г. Короленко.}, приезжавших для покупки русских товаров. Но и в этом деле мелководие Волги привело к большим затруднениям. Афганцы, закупив партию всевозможных товаров русского изготовления, погрузили их на отходивший в Астрахань пароход братьев Каменских. На другой день выхода из Нижнего, пароход этот на полном ходу ударился о каменную гряду, перескочил через нее и затонул на глубоком месте. Конечно, все товары испортились, пробыв несколько дней под водою.

"Афганские купцы, незнакомые с нашими порядками, отправили свои товары, незастраховав их; им приходилось возвратиться на родину без денег и без товаров.

"По всем вероятиям, неудавшаяся попытка закупки русских произведений надолго бы отвадила афганцев обращаться к русским рынкам. Я счел своею обязанностию вмешаться в это дело. Пригласив всех оптовых торговцев, я успел, в видах развития торговли с востоком, склонить их к весьма трудному делу. Каждый из русских продавцов согласился купленный у него товар и испорченный в трюме парохода, принять обратно, заменив его новым, без всякой приплаты. Общая потеря наших торговцев достигла 40 тыс. руб. сер. Благодаря содействию мануфактуриста Ганшина, хорошего и весьма толкового патриота, своим примером повлиявшего на прочих фабрикантов, афганцы уехали совершенно счастливыми и, полагаю, проникнутыми доверием к русскому купечеству. Очень может быть, что Ганшин, при будущих сношениях с рынками Афганистана, не скоро вернет понесенные убытки, но мне хотелось вознаградить его сообщением, что как имя, так и поступок его будут доведены до Высочайшего сведения Вашего Императорского Величества".

И как видим доведено. В следующем 1891 году история эта получает дальнейшее течение. Афганцы опять приехали за товаром и торжественно вручили при этом генералу Баранову 1 1/2 тысячи рублей, на которые, как оказалось, тароватое купечество положило им товару лишнего. По этому поводу в местных газетах поднялось необыкновенное ликование. В "Нижегородском Листке" написал об этом заметку покойный Гациский {А. С. Гациский (1838--1893) писатель-этнограф земск. и обществ, деятель, исследователь нижегород. края. См. о нем ст. В. Г. "Литератор-обыватель" (т. XXV наст. изд.).}, прямо со слов Баранова. Из этого же источника почерпнул сведения и фельетонист "Нижегор. Почты" Дорошевич {В. М. Дорошевич, впоследствии известный фельетонист "России" и "Русск. Слова".}, который изобразил все событие с необыкновенным патриотическим пафосом. Рассказав публике почти слово в слово (только "короткими строчками") то, что за год перед этим ген. Баранов рассказывал русскому царю,-- автор из "Нижегородской Почты" прибавляет к этому, что,

"в недалеком будущем Афганистан обещает стать очень солидным рынком для сбыта изделий нашей мануфактурной промышленности,-- так как сразу русские мануфактурные изделия имели в Афганистане большой успех, очень понравились и вызвали большое требование со стороны местных жителей". ("Нижегор. Почта", No 4, 1891).

Газета не один раз возвращалась к этому эпизоду, трубя об нем очень громко. "Афганцы" стали героями дня, так как патетические заметки "Почты" тотчас-же подхвачены "патриотической" прессой.

Однако,-- эта пресса, даже "патриотическая", даже "ярмарочная" и раболепная представляет огромное неудобство. Мы видели, что ген. Баранов писал царю о том, что товары были отправлены на пароходе Каменских -- в Астрахань.

Это можно было писать царю, но в газете и для публики писать это было неосторожно. Дело в том, что пароходы бр. Каменских в Астрахань вовсе не ходят, а ходят по Каме -- в Пермь.

Пришлось поэтому поступиться Астраханью, оставив ее только для царя. Для публики-же товары были направлены в Пермь.

Через Пермь -- в Афганистан! Это было так удивительно, что даже "Сын своей матери" {Дорошевич.} не удержал своего бойкого пера и, разбежавшись, оно начертало вопрос: Зачем же в Пермь? "Это вопрос государственной важности" -- глубокомысленно закончил он свою заметку в "Нижегор. Почте" (1891, 24 августа, No 41).

Вся эта история до такой степени шита белыми нитками, что может сойти разве во всеподданнейшем докладе, прикрытая невероятной дерзостию обмана. У меня был хороший знакомый, в то время посещавший ярмарку, и я попросил его собрать для меня точные сведения об этих фантастических афганцах. Результатом этого были две заметки, написанные мною: одна в "Волжском Вестнике" (1891, NoNo 200 и 203) {В указанных автором двух NoNo "Волжск. Вестника" были напечатаны не одна, а две заметки: "Завоевание афганских рынков" и "Еще два слова об афганцах". Первая из них печатается в т. XXX наст. изд.}, другая в "Русских Ведомостях" (4 сентября 1891 No 243). Привожу последнюю:

Нижегородские завоевания в Афганистане.

(Письмо из Нижнего).

Сказка об Иванушке, который, не обладая особенными умственными способностями и лежа на печи, тем не менее без всякого труда побеждает своих более умных и более предприимчивых братьев, кажется, надолго еще останется нашей любимой национальной сказкой. Нынешняя нижегородская ярмарка доставила к этой своеобразной эпопее еще новый вариант, который, с легкой руки местных газет попал уже в столичную прессу и разносится теперь раз'езжающимся с ярмарки купечеством по всему лицу нашего отечества. Дело, как его изображают нижегородские газеты, состоит в следующем:

"В прошлом году на Нижегородскую ярмарку в первый раз приезжали афганские купцы (?), которые и закупили тогда товара, преимущественно мануфактурного, на 250 тыс. руб. Товар этот отправлен был на пароходе, но во время пути случилось несчастие -- пароход затонул и товар афганцев был испорчен. На такой печальный случай при первых торговых сношениях афганцев с Нижегородской ярмаркой обратил внимание главноуправляющий ярмаркою г. начальник губернии H. M. Баранов, который, не желая лишиться тех выгод, какие представлялись для торгующего на ярмарке купечества в сбыте в Афганистан товаров, склонил фабрикантов заменить испорченный у афганцев товар новым без всякой приплаты, что и было исполнено, вызвав искреннейшую благодарность афганцев. В нынешнюю ярмарку они снова прибыли за покупкой товаров и заявили, что, сведя в декабре минувшего года счета, они нашли излишки в отпущенном им товаре, взамен испорченного, слишком на 1.500 р. Деньги эти они представили г. начальнику губернии H. M. Баранову с тем, чтобы он употребил их по своему усмотрению. Его превосходительство решил представленные к нему деньги употребить на устройство в Нижнем-Новгороде Петровского музея" {Это заметка А. С. Гацисского, писавшего непосредственно со слов и по просьбе Баранова. (Примечание автора).}.

Так рассказывает об этом событии "Нижегородский Биржевой Листок". Другая издающаяся на ярмарке газета изображает все это гораздо подробнее и в гораздо более ярких красках. По ее словам, когда "русские мануфактуристы вознаградили целиком всю огромную потерю афганцев", то "рассказ об этом великодушном, беспримерном поступке русского купечества, возникшем по инициативе и при содействии H. M. Баранова, произвел в Афганистане сильное впечатление, поднял престиж русского имени и вселил в сердца афганцев любовь и уважение к России, к представителям власти Русского Царя и к русскому народу. Это была мирная победа, стоившая, однако, победы при Кушке".

Как видите, известия совершенно определенные и точные: сообщается даже о действии, произведенном в самом сердце Афганистана всем этим эпизодом. Вообще, остается, повидимому, только радоваться новой победе, не стоившей никаких усилий и одержанной благодаря лишь пассивному "простосердечию" и тароватости русской натуры: небольшой сравнительно подарок, обмен подмоченного товара на новый -- и, глядишь, таинственный Афганистан с его недоступными рынками сам раскрывается навстречу нашей "сердечности"; победа, равная кровавой победе при Кушке, не только одержана, но и закреплена на-веки!

Все это, однако, слишком уж хорошо и слишком смахивает на новый вариант старой сказки, чтобы поверить всему этому на слово, без дальнейшей проверки, тем более, что и в самом сообщении о замечательной "мирной победе" так и торчат разные, довольно крупные недоразумения. Начать с того, что афганские товары, подмоченные в прошлом году, по словам той же газеты, были сданы пароходству, поддерживающему сообщение... с Пермью! Вопрос этот интересует самого автора. "Казалось бы, -- говорит он, -- что из Афганистана к нам есть единственный путь: Волга, Каспийское море, Закаспийская железная дорога. Между тем афганские купцы везут свои товары вверх по Каме, по Уральско-горнозаводской железной дороге до Тюмени и оттуда на верблюдах. Зачем делается такой крюк?"

Действительно, "крюк" совершенно необъяснимый, и достаточно взглянуть на карту, чтобы понять всю невозможность такого пути из Афганистана. Если даже допустить полнейшее незнание географии со стороны предприимчивых афганцев, которые стремятся тем не менее на нижегородскую ярмарку, то неужели можно думать, что, раз уже попав на нее, они опять направятся на Пермь и Тюмень, пренебрегая попутным течением Волги и Каспийским морем?

Дело показалось нам настолько неясным и вместе настолько интересным, что мы решились навести точные справки из непосредственного источника, и вот -- далеко не столь блестящие, но зато несомненные результаты наших справок. Купцов, о которых идет речь, не четыре, а пять. Имена их следующие: 1) Турды-Ахун-Ахунбаев; 2) Разык-Ахун-Бакыбаев; 3) Хаким-Ахун-Салибаев; 4) Багаутдин-Ахун-Джаббаров; 5) Хусаин-Ахун-Мусабаев. В прошлом году они приехали на нижегородскую ярмарку не в первый, а уже в третий раз для закупки русского мануфактурного товара, которым торгуют давно. В третью поездку с ними случилось, действительно, несчастие: они сдали товар для доставки в Пермь некрупному подрядчику Бояршинову, который передал его на баржу Любимова (а не Каменских, как сообщалось в газетах), не застраховав предварительно. Остальное, как рассказано выше: баржа наткнулась на камень, товар подмок и несколько купцов, по инициативе губернатора, заменили подмоченный товар новым. При распределении товара на месте оказалось, что на 1.593 рубля его положено больше. А так как шариат называет кражей присвоение чужой собственности, хотя-бы положенной кому-нибудь самим владельцем по ошибке, -- то они сочли нужным возвратить деньги H. M. Баранову. Ездят постоянно на Пермь и Тюмень, а оттуда на верблюдах, потому, что это лучший и ближайший путь к месту их жительства и торговой деятельности. Место-же это вовсе не Афганистан, так как все они китайские подданные, из западных провинций Китая. Четверо -- из Кашгара, но живут в Верном, пятый -- живет постоянно в Кульдже. Верный, повидимому, является операционным базисом их торговых операций. Сюда они доставляли сырье: мерлушку, каракуль, шерсть (джебагу) и т. д., а здесь много лет покупали русский мануфактурный товар, сначала приобретая его у приезжих русских купцов, в последние-же годы отправляясь сами в Нижний, но еще более закупая в Москве.

Таким образом, как видит читатель,-- все эти яко-бы афганцы, обеспечившие нам обладание таинственными рынками Афганистана, являются нашими добрыми старыми знакомыми и очень близкими соседями из западного Китая. С этой точки зрения все об'ясняется сразу и вполне удовлетворительно. Бросьте только взгляд на карту Средней Азии, и вы увидите, что от Кашгара путь на Тюмень самый близкий да и самый удобный, потому что пролегает южными, сравнительно культурными местами Западной Сибири, тогда как до Каспийского моря и далеко, и гористо, и пустынно. С другой стороны, от восточной границы Афганистана Кашгар отделен сотнями, а пожалуй и тысячами верст, горными хребтами и дикими, разбойничьими племенами. Таким образом, как это ни грустно, но приходится констатировать печальный факт, что и после приезда на нынешнюю ярмарку наших старых друзей из Кульджи -- рынки Афганистана так же далеки для нас и так же недоступны, как были прежде, а коварные англичане остаются пока единственными их обладателями.

Старая сказка так и остается старой сказкой! Что же касается до действительных экономических завоеваний, то они даются только знанием, трудом, предприимчивостью и энергией в достижении сознательно поставленных целей.

К чести наших добрых китайских соседей надо сказать, что они очень простодушно рассказывают о своем действительном происхождении и повидимому отнюдь неповинны в этой странной мистификации. Остается, право, только удивляться, как легко впадаем мы в такие смешные недоразумения, как легко возникают у нас подобные басни, как, наконец, эта легенда, шитая такими белыми нитками, -- могла распространяться, проникать даже в столичную прессу, не встречая компетентных раз'яснений и опровержения!

W.

Вот и вся "политическая пропаганда", которую "писатель Короленко" ведет в Нижнем. Но так как у нас мешать "начальнику" -- хотя бы лгать и обманывать русских царей явными нелепостями (как говорится, курам на-смех) -- значит то же, что "идти против всякого начальства",-- то, конечно, писатель Короленко -- человек опасный!