19 (31) августа
Чикаго 12-й день.
Был в Midway-plaisance с м-ром Крэном. Очень напоминает мне Гучкова {А. И. Гучков (род. 1862), обществ, и политич. деятель, лидер партии октябристов, впоследствии член Временного Правительства; познакомился с В. Г-чем в 1892 г., во время работы на голоде в Лукояновск. у. Нижегор. губ. (см. "В голодный год").}.Сын миллионера, гуманист, романтик. Путешествовал, издает книги о России. Взгляд потухший, в лице глубокие складки грусти, скромен, образован, богат и застенчив. Ко мне относится с какой-то странной для меня и трогающей внимательностью, почти нежностью. Читал мои рассказы (в переводах), кажется более всего понравились ему "Соколинец" и сибирские рассказы. Черта -- романтика. Фольклорист, основательно знаком с этнографией, и его указания были мне чрезвычайно драгоценны. Под конец, не помню уж по какому поводу -- я заговорил об Алтгелдже {Алтгелдж, губернатор штата Иллинойс.}, о помиловании анархистов, сопряженном с осуждением самого суда {Речь идет о помиловании Алтгелджем в 1893 г. (по праву губернатора) трех анархистов, приговоренных судом в 1886 г. к пожизненному заключению. Это дело привлекало к себе огромное внимание в Америке и в 1886 и в 1893 г.г. Сущность его заключалась в следующем: 3-го мая 1886 г., на митинге рабочих оратором Фильденом была произнесена речь с призывом к неповиновению закону. Оратора арестовали и когда его вели, в отряд полицейских была брошена бомба, которой 10 полицейских было убито. Бросивший бомбу скрылся в толпе и ни его, ни других участников взрыва обнаружить не удалось. Тогда суду были преданы сотрудники анархистских листков, призывавших к террору. Из них семь человек (Шпис, Фильден, Шваб, Паронс, Фишер, Энгель и Линг) были приговорены к смертной казни, а Небе к 15 годам каторги. Повешено было четверо, один покончил с собой, а двум казнь заменена пожизненным заключением. Алтгелдж помиловал этих двух и Небе -- третьего, заявив при этом, что это не милость, а запоздалое правосудие, так как их участие в преступлении, хотя-бы путем подстрекательства, не было доказано.}. Я сказал, что слышал об этом суде, о том, что это капитал судил своих врагов, а не правосудие -- фактических виновников террористического покушения. Оскар Небе был осужден, но Оскар Небе не был даже на месте и сколько можно судить -- не анархист, а социалист организатор. Бомба явилась слишком кстати для Армора и других и слишком повредила рабочим и стачке, чтобы думать, будто это был ход самих организаторов стачки. И т. д. Оказалось, что во 1-х Крэн не считает Алтгелджа человеком особенно выдающимся. "Кренк" -- un homme pas toutà fait, équilibré, {Человек не вполне уравновешенный.} чудак, психопат -- таковы понятия соединенные со словом "крэнк" {Бедный мистер Крэн сам со своим фольклором, любовью к русской литературе, нелюбовью к business и америк. практике, тоже наверное "крэнк" с америк. точки зрения. (Прим. автора).}. Человек способный, неуравновешенный и слишком уверенный в своей правоте... Во 2-х Шпис (повешенный) -- работал на фабрике отца м-ра Крэна. В 3-х два друга м-ра Крэна участвовали в процессе в качестве адвокатов: один обвинял анархистов, другой их защищал. Он пожелал меня познакомить с м-ром Francis Walker'ом (Френсис Уокер) -- обвинявшим, и часов в 11 веч. в садике при ресторане у нас произошло свидание. Я не вполне удовлетворен тем, что слышал, но в результате вернулся домой с 2-мя огромными томами: один -- отчет о судебном заседании, другой -- произведение Майкеля Шена, полиц. инспектора: Anarchy and Anarchysts {Анархия и анархисты.}.
Крэн говорил о своем друге, как о человеке, которому предстоит большая роль в обществе. В его тоне мне слышалась некоторая почтительность -- человека, совершенно не чувствующего в себе соответствующих способностей и удивляющегося им -- в другом. Но мне м-р Крэн сам кажется гораздо более интересным: его друг -- просто толстеющий американский гражданин, с заплывающими глазами и неособенно интеллигентным лицом. С первых-же слов он резко напал на Алтгелджа. Его точка зрения -- совершенно формальная: суд осудил, губернатор мог применить право помилования, но конституция не дает ему права отменять решение. Может быть, это и правда, но мне стоило большого труда свести разговор с этой специальной точки зрения. А все таки: были или не были осуждены невинные и будут-ли опровергнуты аргументы Алтгелджа? Не будут: суд не может унижаться до полемики. А почему был обвинен Оскар Небе, который не был даже на митинге? Он горячо доказывает, что: Небе был в том-же кружке, распространял газету Моста и рассылал циркуляры. Я спрашиваю: карается-ли по америк. законам распространение газеты Моста и распространение циркуляров, какие распространял Небе? -- Нет! -- Тогда мне нужно знать, доказано-ли его участие в изготовлении именно этой бомбы и побуждал-ли [он] именно к данному покушению. Известно, к чему может вести это распространительное толкование "солидарности". Человек был в кружке, может быть одно время сочувствовал его целям, а может быть даже оспаривал, во всяком случае -- отступился от практических выводов, а порой и не имел в виду ничего подобного. Но среди брожения идей кружок выделяет одного фанатика, который делает злое дело. И вот -- на основании "солидарности" в общих прежде основаниях -- устанавливается солидарность в данном деле. Этим путем можно дойти до того, до чего и дошел у нас одно время суд, терроризированный Стрельниковым: {Стрельников военный прокурор, свирепствовавший по политич. делам в 80-х годах в Одессе. В 1882 г. был убит революц. Желваковым.} повесили человека только за то, что не хотел выдать другого. Солидарность! В кратких и общих чертах я изложил эти соображения м-ру Walker'у. Он как будто спохватился и представил дело аллегорически: вы предлагаете украсть деньги у N. Для этого нужна отмычка. Вы делаете ее и потом уходите. Крадут другие. Неужели вы не участник? -- Итак, доказано, что Небе участвовал в изготовлении бомбы и в решении как ее употребить? -- Да, доказано.
Вот это-то я и буду теперь искать в данной мне книге. По словам Walker'a -- судья Герри и вообще суд в Америке -- выше партийности. Герри избран демократами и республиканцами unanimously {Единодушно.}.Он вновь будет избран непременно. Само общество т. образом избрало его за честность и беспристрастие. Да, но вопрос стоит не о пристрастии к демократам и республиканцам, а к тем, кого одинаково ненавидят и боятся обе партии: к людям, об'явившим войну основам капиталистического строя, на которых одинаково стоят и те и другие. А третьи -- рабочие с их специальными интересами еще не настолько сознательны в политич. отношении, чтобы выставить третье знамя. И значит -- в специальных вопросах, где буржуазное общество соприкасается с ново-нарождающимся врагом -- возможно классовое пристрастие, испуг и вражда, застилающие ясный взгляд.
Правда, весь эпизод все таки подымает американские порядки выше многих других. Все таки привычка свободы -- не проходит бесследно. Начинается в обществе движение в пользу амнистии, банкиры подписывают петиции о помиловании их принципиальных врагов, -- и власть, в лице губернатора, -- клеймит недавнее увлечение враждой, затмившей и исказившей правосудие по отношению к нескольким америк. гражданам. И я видел Небе -- на свободе, в самой правда прозаической обстановке: за стойкой ресторана на Hollstead'е.
Как-бы то ни было -- эпизод этот так задевает самые больные вопросы и американского и всякого строя, что мне очень хочется в нем разобраться.
Midway plaisance -- бульвар в Чикаго, от берега озера врезывающийся в город. Это средняя дорога, а все название в совокупности означает -- удовольствие средней дороги. Открываются эти удовольствия обозрением Irisch village. {Ирландская деревня.} Ограда, вход (кажется 10 cents) -- ирландские дома, довольно просторные и хорошей постройки. Еще из за ограды -- видны серые камни какой-то башни, с бойницами. Это -- модель старинного Blarney-Castle. "Замок" этот, по об'яснению моего спутника стоит где-то на юге Ирландии и пользуется большой популярностию не только в Ирландии, но и в Англии. "Был в Blarney-Castl'e" -- это поговорка, значение которой становится яснее из другой: на верху башни, под верхним выступом -- вделан белый камень. Идет легенда, что камень этот восходит ко временам друидов и имеет волшебную силу -- он дает красноречие тем, кто коснется его губами. И настоящие ирландцы, в особенности в прежнее время,-- целовали Blarney-stone. Но для этого нужно было, чтобы кто нибудь наверху башни подержал целующего за ноги. В этом положении -- голова целующего приходилась как раз у камня. Разумеется, таких охотников целовать Blerney-stone на выставке -- не найдется, тем более, что и камень здесь т. сказать балаганный. Однако, когда по витой лестнице мы поднялись на плоскую крышу башни, то увидели характеристичную сцену: какая-то мисс ирландского типа стояла на коленях у белого камня в амбразуре, вделанного против соответств. места, но только внутрь башни, и целовала камень. Предприимчивый мужчина, изобретатель этого business'a -- выдал ей certificate, стоивший 10 сент. и тотчас-же обратился к толпе,-- вызывая новых желающих и громко убеждая, что тот, кто не целовал Blarney-stone -- не настоящий ирландец. Под камнем надпись:
This is the stone whoever kisses
Не never misses
То grow eloquent
A elever spouter
He'll turn out and outer in Parliament.
10 cent, each person to kiss the Blarney-stone {Кто поцелует этот камень, тот не преминет стать красноречивым. Став искуссным оратором, он -- высоко и все выше и выше будет подыматься в Парламенте. 10 центов с персоны за целование бларнейского камня.}.
В другом месте:
This stone of world renown was placed in position and dedicated to the irisch americans of the U. S. by the Hon. Carther H. Harrisson Mayor of Chicago, june 17 the 1893 {Этот всему миру известный камень был положен здесь и посвящен ирландским американцам Соед. Штатов почтенным Картером Гаррисоном, мэром в Чикаго, 17-го июня 1893 г.}.
Затем мы пошли посмотреть деревню Самоа (островитяне Фиджи). Группа оливковых людей, одетых в лохмотья, не особенно живописные, с голыми ногами и руками (мужчины обнажены до пояса) сначала плясали с веслами (и сами смеялись), потом пели. Напевы грустные, лица грустные, глаза очень выразительные и тоже полны грусти. "Beau peuple" {Красивый народ.} -- сказал мне Крэн, и прибавил, что это вымирающее племя.
Явайская деревенька -- чистая и характерная. В театре желтые актеры и актрисы дают оперу. Очень приятный, преимущественно струнный (и кажется еще стеклянный) оркестр, единственный, по словам Крэна, полный азиатский оркестр. Голоса же слабые и не очень приятные. Какая-то дуэль и победа. Когда приходится говорить,-- то кто-то говорит за всех, а актеры только жестикулируют. Посредине деревни у искусственного ручья устроено мельничное колесо из тростника. Вода вертит колесо с тростниковыми лопастями, а тут же привешенные пластинки из тростника разной длины, ударяясь о лопасти -- производят довольно мелодическое постукивание. Перед этим ручьем -- стоит маленький храм, сплетенный из разноцветного тростника. Воображение невольно перенесло меня на родину этого народца, где среди тропической растительности перед дремлющим храмом, этот автоматический звон тростинок должен производить обаятельное впечатление.
В turkisch village {Турецкая деревня.} -- праздновали день султана. Живописные ассирийцы, со своими кривыми саблями и копьями, на верблюдах и своих лошадях, черные нубийцы, турки в красных фесках. Дикие крики, лошади пугаются, одна кидается в толпу, черные глаза сверкают из за занавесок паланкина, помещенного на верблюде,-- все это дико, живописно и оригинально. Праздником распоряжался "Far Away Moses",-- старый седой турок, гид в Константинополе, изображенный Марком Твэном в рассказе "Innocents abroad" {"Простодушные за границей".} и с тех пор очень популярный в Америке.
Китайский театр -- произвел на меня отвратительное впечатление. Занавес между прочим не спускают, а вместо антракта актеры показывают фокусы. До сих пор еще в ушах стоит дикое завывание актеров, изображающих женщин и дикие звуки безобразного оркестра.
Свободное копирование
