Поезд набирал скорость. В купе кроме меня было еще три пассажира. Один в штатском, а два других – офицеры вермахта, майор и подполковник.
Первым начал разговор подполковник. Посмеявшись, он очень мило сказал, что, видимо, его попутчику очень не хотелось расставаться с очаровательной девушкой. Поняв, что речь идет обо мне, я, тоже улыбаясь, выразительно развел руками, показав тем самым, что разлука не зависела от меня и была действительно не в радость.
Завязалась общая беседа, в которой я почти не принимал никакого участия, так как затрагиваемые в ней вопросы меня «абсолютно не интересовали», а кроме того, я в них мало разбирался. Немцы обменивались мнениями о последних событиях на Восточном фронте. Я понял, майору вскоре надо было вернуться в Россию. Признаюсь, я впервые услышал столь значимую оценку партизанского движения в Советском Союзе, которое оказывает всяческое сопротивление на завоеванных уже территориях России.
Не обращая никакого внимания на то, что среди них находится иностранец, попутчики высказывали свои мысли довольно откровенно.
Они высказывали мысль, что поход на Восток не похож на легко одержанные победы до того, как немецкая армия начала его. Они подчеркивали, что на Западе и даже в Чехословакии и Польше их успехи были достигнуты гораздо в более короткие сроки, чем они могли предполагать. Несмотря на то, что начало военных действий Германии на Востоке для русских было, видимо, полной неожиданностью, и они терпели поражение за поражением, все же воевали в большинстве своем отменно, а сейчас только начинают оправляться от неожиданных ударов. Свидетельством этому являются битвы под Москвой и Ленинградом.
Майор рассказывал, что, участвуя в военных действиях во Франции, он убедился, что немецкая армия обладает прекрасной организацией, боевым духом, хорошо вооружена и обеспечена значительными транспортными средствами, не говоря уже об авиации. Французы не оказывали немецкой армии существенного сопротивления, видимо чувствуя свою обреченность. Другое дело на Востоке. Здесь все говорило за то, что Россия будет побеждена в невиданно доселе короткий срок. Так думало не только верховное командование вермахта, но и большинство офицеров. Это мнение они смогли внушить и большинству рядовых солдат. На деле же все говорит за то, что Германия одержит победу в России не скоро, после длительных, тяжелых, упорных и кровопролитных боев с большими потерями.
Присутствующий штатский добавил, что русские всегда были хорошими солдатами, но фюрер и его окружение, командование вермахта думали, что «большевики не сумеют в данных условиях поднять русских воевать за Советы. Вот именно этого можно было ожидать, а оказываемое в действительности сопротивление представляет собой весьма странное явление.
Я «безразлично» смотрел в окно и не только не участвовал лично в разговорах, но и «не проявлял к ним никакого интереса». Подполковник, заметив состояние своего попутчика, иностранца, решил вновь продемонстрировать свое к нему доброе отношение. Улыбаясь, он повторил то, что я уже слышал: «Вы не можете забыть вашего расставания с очаровательной девушкой?» Он призвал меня успокоиться и отвлечься от тяжелых мыслей.
Вскоре проводник предложил чай, но без сахара, и все собравшиеся в купе решили закусить. Я предложил отпробовать арденского окорока и открыл баночку марокканских сардин. Все оживились, в особенности после того, как я вынул из чемодана еще не допитый плоский флакон коньяка «Мартель».
Свободное копирование
