Завершая необходимые дела в «Симекско», поручая ведение таковых во время моего отсутствия коммерческому директору фирмы Назарену Драйи, я принял решение «организовать мои торжественные проводы».
Я понимал, что мне предстоит ехать не просто с туристами, таковых в это время не было, а в основном с немцами, среди которых могли оказаться офицеры и еще менее желательные попутчики. Именно поэтому мне казалось, что будет полезным, чтобы коммерсанта, снабженного иностранным паспортом уругвайца, провожали не только и не столько женщины, но и мужчины, бельгийские деловые люди, желательно, чтобы среди них были и немцы, возможно даже в офицерской форме.
И этот мой замысел был успешно выполнен. По обсужденному с Блондинкой плану у нас был организован прощальный обед, на который собрались и немцы, и бельгийцы. Все присутствовавшие, за исключением Бретшнейдера, который должен был вечером вступить на дежурство, после обильного обеда, «смоченного» довольно крепкими напитками, провожали меня по-дружески на вокзал. Отъезжающие, которых почти никто не провожал, могли наблюдать за веселой и дружной компанией, состоящей из штатских женщин и мужчин, а также из офицеров немецкой армии, сотрудников интендантуры, выкрикивающих добрые пожелания молодому человеку.
Крепкие рукопожатия и даже объятия, поцелуи рук провожающим женщинам... Поезд тронулся. Быстро передвигаясь по перрону, провожающие очень мило улыбались и, смеясь, махали мне руками.
Несмотря на то, что пассажиров было мало, в купе рядом со мной оказался немецкий полковник, и к нему подсел еще один немец в штатском из соседнего купе, видимо его друг или просто знакомый. Мы представились друг другу и стали оживленно беседовать. Больше всего обменивались мнениями о Бельгии. Я из скромности сообщил, что первый раз буду в Нюрнберге, где мне предстоит пересадка на поезд в Прагу, в которой я тоже никогда еще не был, а затем отправлюсь в Берлин, о котором я тоже очень много слышал, но бывать не приходилось. Я пожаловался на то, что моя занятость да и предусмотренное мною время пребывания в Праге и Берлине не позволят как следует ознакомиться с этими городами. Конечно, жаль, но я ведь совершаю исключительно деловую поездку.
Нужно сказать, что мои попутчики не вспоминали о том, что идет война, не касался этой темы и я. Единственный раз полковник как бы мимоходом сказал с сожалением, что сейчас мне не удастся увидеть всего, что обычно привлекает не только туристов, но и тех, кто посещает Германию в качестве гостей.
Поезд, набирая скорость, приближал нас к границе Германии. Надо было быть готовым к таможенной проверке, к проверке документов. В чемодане ничего запретного у меня не было, только необходимое белье, пижама, верхние рубашки, галстуки, носки, сигареты и сигары в небольшом количестве, в кармане лежала зажигалка.
Паспорт со всеми необходимыми визами был в надлежащем порядке. Немецкие пограничники тщательно проверяли наши документы, сличали фотографии в паспорте с сидящими перед ними пассажирами. И тут мне стало очень «неудобно» перед ними, даже просто «стыдно». По моей «оплошности» и «забывчивости» в моем паспорте оказались «случайно» вложенные пропуска для круглосуточного передвижения по Брюсселю и Парижу, по Бельгии и по оккупированной зоне Франции, в том числе и в установленные комендантские часы, «аусвайсы» для неограниченных поездок из Бельгии во Францию и Нидерланды, «случайно» вложенный документ, выданный за соответствующими подписями, скрепленными надлежащими печатями. Напомню, что этот документ предписывал всем органам оказывать всяческое содействие при моем передвижении на принадлежащей мне автомашине. Как ни странно, пограничников очень заинтересовали «забытые» мною в паспорте документы, с которыми они весьма тщательно ознакомились, видимо очень заинтересовавшись ими. Мне показалось, что «случайно забытые» в паспорте листочки сыграли существенную роль в доброжелательном отношении ко мне со стороны проверяющих. Во всяком случае, они со мной, как и с немецким полковником, очень вежливо, я бы даже сказал, торжественно, попрощались и пожелали счастливого пути. На штатского, ехавшего с нами немца они обратили при прощании меньше внимания и не удостоили его столь теплых слов.
Свободное копирование
