|
Должен признаться, что я и поныне краснею, когда приходится заполнять очередную анкету, а именно — графу об образовании. Я указываю, в каком году завершил учебу — окончил педагогический институт, филологический факультет, и чуть было не стал учителем, — но защищать диплом мне так и не довелось... Ещё
|
|
|
Ранним осенним солнечным утром я с трепетом шагал в тридцать третью школу. Иного выхода у меня не было. В институте и без этого набралось немало грехов: пропускал занятия, опаздывал на лекции, несвоевременно сдавал зачеты… Надо было как-то ликвидировать «хвосты»... Ещё
|
|
|
Через несколько дней меня вызвала Элеонора Давидовна — она уже стала деканом, заменила недавно репрессированного доцента Шапиро — и, сделав вид, будто ничего не произошло, сообщила, что утверждена тема моей дипломной работы: «Современная немецкая революционная литература ... Ещё
|
|
|
Прошло немало времени. Мое усердие дало неплохие результаты, и я наконец почувствовал, что могу встретиться со своим консультантом… Между тем время было напряженное. Всех лихорадило. Все чаще проходили собрания студентов, преподавателей. Порой они затягивались до глубокой ночи. Речи были горячие... Ещё
|
|
|
Наконец, мы договорились о дне и времени у профессора дома. Зная, что он исключительно пунктуальный человек и не терпит опозданий, — у него дорога каждая минута, — я постарался быть предельно точным, прийти вовремя, не опаздывая... Ещё
|
|
|
Я тоже потерял покой. Все мне было не мило. Забросил учебу, перестал писать, не мог взять в руки перо. О чем бы ни подумал, возвращался к мысли: мы живем в страшное время. А по радио по утрам звучала одна и та же песня: «Я другой такой страны не знаю... Ещё
|
|
|
На какое-то время я позабыл о своей дипломной работе. Мне никто не напоминал о ней, и я тоже молчал. Авось как-то пронесет. Однако меня снова вызвали в деканат, где назначили нового консультанта, который поможет мне написать дипломную работу, при этом добавили, что это исключительно эрудированный... Ещё
|
|
|
Как-то мы договорились, что я приду на консультацию к нему домой через неделю. Лучше всего утром, на свежую голову. «Все добрые дела хорошо начинать с утра», — заметил Макс Эрик. Он будет ждать к девяти часам. Жил он на Левашовской улице, в небольшом особняке во дворе Института еврейской культуры... Ещё
|
|
|
На меня стали смотреть с подозрением. К этому времени уже оказались «врагами народа» многие мои знакомые и приятели не только в институте, но и в Союзе писателей, где я был членом бюро. В самом деле, меня окружало столько «врагов», а я никого из них не разоблачил, ни на кого не написал доноса… Ещё
|
|
|
Итак, я собирался на встречу со своим третьим консультантом. Измученный бессонной ночью, я рано встал, побрился, оделся, собрал свои книги, бумаги и взялся уже за ручку двери, как вдруг зазвонил телефон. Я вернулся в комнату, снял трубку и услышал женское рыдание... Ещё
|
|
|
Каждый культурный центр имеет свой адрес. И, наконец, еще один адрес: Киев, Большая Васильковская (ныне Красноармейская), 43. Здесь размещалось издательство Госнацмениздат — целый ряд редакций журналов и газет на национальных языках. Это был культурный центр многочисленных национальностей,.. Ещё
|
|
|
На Институтской улице в Киеве действовал Интернациональный клуб, залы которого были постоянно переполнены: тут устраивались концерты, ставились спектакли на разных языках, работали десятки кружков, курсов. В тридцатые годы, когда начались репрессии, в первую очередь их почувствовали на себе... Ещё
|
|
|
В самом конце длинного коридора Госнацмениздата находились и «апартаменты» нашего журнала, который вначале назывался «Пролит» («Пролетарская литература»), а затем — «Фармест» («Соревнование»). В эпоху сталинских пятилеток он часто менял названия, пока, наконец, остановились на одном... Ещё
|
|
|
Литературная жизнь шла бурно, наши ряды росли. Помещение редакции было слишком маленьким, и мы шли в клубы и дома культуры, проводили там творческие вечера. Мы работали с писателями разных национальностей, особенно дружили с украинскими побратимами... Ещё
|
|
|
В те времена, как и теперь, было немало графоманов. Они тоже приходили в нашу редакцию, крутились в коридоре, прислушивались, принюхивались и услышанное мотали на ус.
Стоило забраковать очередную подборку из бездарных стишков (в основном это были поэты), как они тут же забрасывали высшие инстанции. Ещё
|
|
|
И все же кое-кто из бдительных руководителей Союза писателей настоял, чтобы Ицика Фефера устранили от редактирования журнала «Советише литератур», который он же создал!..
Для него это было тяжелым ударом... Когда на том заседании я услышал, что должен занять место редактора журнала... Ещё
|
|
|
Стоило кому-то обрести в народе популярность, как с ним тут же жестоко расправлялись, убирали с пути. Сталину нужны были посредственности, тупые роботы, а не таланты. Господствовала теория «винтиков» и «гвоздей». Люди жили надеждой, что этот кошмар когда-то кончится... Ещё
|
|
|
Первого сентября тридцать девятого года фашистские орды напали на Польшу. Опасность нависла над Западной Украиной и Западной Белоруссией. Наша Армия перешла западные границы, чтобы присоединить к СССР эти издавна славянские территории. В рядах красноармейцев была большая группа писателей… Ещё
|
|
|
При подготовке материалов в журнал все время приходилось быть начеку, чтобы, упаси Господь, не проскользнуло слово «фашист», чтобы не было ни малейшего намека на преступления нацистов в оккупированной ими Европе. Отныне немцы — наши друзья. Все газеты перепечатывали снимок из «Правды»... Ещё
|
|
|
Была ранняя весна сорок первого года. Я приехал во Львов на встречу с новыми авторами журнала, выступил на литературном вечере. В это же время в оперном театре проходили концерты известной артистки из Узбекистана Тамары Ханум... Там царила необычайная суматоха. Ждали каких-то важных гостей... Ещё
|
|
|
|
Свободное копирование
