|
Я родился в семье коренных бобовцев, чьи предки жили здесь испокон веков. У меня были старшие сестра и брат, которые помогали матери и отцу справляться с будничными заботами. В хозяйстве корова, бычок - его выращивали на мясо - или тёлочка - её готовили для сдачи в колхоз, поросёнок, куры... Ещё
|
|
|
Необычными архетипическими образами для села являлись старушки-шептуньи. Садика тогда не было. Больницы тоже. Ипуть, разливаясь весной, нарушала сообщение с городом, затопляла мост. Детвора росла сама по себе. Играли в прятки, бегового (так называли лапту), испорченный телефон... Ещё
|
|
|
В селе редко звали по имени-фамилии. Пинчуков, Гавриленко, Кундик, Шевелев... Да их пруд пруди! Человека найти по фамилии непросто. Уличные прозвища - другое дело. Моего деда Дмитрия Ивановича звали Шош, отца - Сергей Шошов, Я был Митька Шошов... Ещё
|
|
|
К классической технике меня приобщил брат матери Иван, мой дядя. Фамилия его Шевелев. На финише срочной стал сержантом, после дембиля работал в "Красной Ипути", колхозе нашем. Ему дали популярный грузовик ГАЗ-51 - не новый, правда. Машины с конвейера - редкость для села... Ещё
|
|
|
Наступал долгожданный день, когда и моим родителям требовалась его помощь. Мать ходила договариваться. Борова выкормили на убой. Запасам домашних продуктов требовалось пополнение. Заканчивалось не только мясо, залитое в кастрюле топлёным нутряным жиром, но и солёное сало... Ещё
|
|
|
Хата, где я родился, - неказистая, пережившая не одно и не два лихолетья. Купили её родители после войны. Кровля из черепицы на цементно-песчаном растворе оказалась нелёгким, однако надёжным бременем для строения. В сенях находилась жёсткая кровать из дерева. Направо - дверь в каморку... Ещё
|
|
|
Мой брат Гришка младше сестры, зато меня намного старше. От него я впервые услышал о Святом озере и о том, что оно возникло на месте храма, провалившегося под землю. Я хоть и бывал уже на речке нашей, но только в ближних местах и не один. Гришка с друзьями ходил купаться подальше... Ещё
|
|
|
С чего начиналась в дошкольном детстве, о котором я рассказываю, весна? Начиналась она для нас, ребятишек, со свистков, изготовленных из ивы. Кора у неё становилась мягкой, древесина - податливой. Только нужен перочинный ножик, и не абы какой, а заточенный... Ещё
|
|
|
Ловили мы с Колькой на мелководье пескарей. Солнце просвечивало речку насквозь и отражалось в кристально-чистом песке дна. Удилище что у него, что у меня из тонкой берёзы с сучками - метра два с половиной. И леска такой же длины, её мы жилкой звали. Поплавки из коры... Ещё
|
|
|
У нас не прижился белый петух с пунцовым стоячим гребешком. Мне нравилось смотреть на корону, налитую кровью, становящуюся от солнца нежно-розовой. А зимой холода свирепы. Отморозил верхушку гребня, и она посерела. Петя мотал от боли головой. Отмороженные острия отпали. Корона становилась меньше. Ещё
|
|
|
Под окном нашей хаты росла толстенная груша, которую называли костянкой. Обилие мелких, крепких плодов. Из всех деревьев на участке она - самая статная да раскидистая. Если в жару мучит жажда, то терпкого сока одной груши достаточно, чтоб утолить её... Ещё
|
|
|
Незаменимой книгой для родителя стала "Русский огород, питомник и плодовый сад" Шредера. Увесистая. Дореволюционного издания. Обложка толстая. Читал её с карандашом в руке, делал выписки, а мне была в ту пору не интересна. Батька умел ценить свободную минуту... Ещё
|
|
|
Чтобы обуть семью к зиме, нужны валенки. Овец у нас не держали. За шерстью батька ездил в Сухиничи, если не удавалось купить поближе. Привозил плотно упакованные, как он их определял, клунки - большие матерчатые куски, углы у которых завязывались между собой. Лёгкая шерсть в них, утрамбовываясь,.. Ещё
|
|
|
Благодаря часам-ходикам с медведями я всегда мог узнать, когда проснулись родители. Часы висели на стене напротив печки, где я спал. Гирю на цепочке батька подтягивал с лёгким шумом. Случалось это в четыре часа. Зажигалась керосиновая лампа. Мать затапливала печь... Ещё
|
|
|
Берёшь в руку не бритву, а пористую пемзу, не имеющую ни одного угла. Когда-то она была гораздо большей, истёрлась вся. Причём и опал шерсти мать использовала. Мохнатые валенки вынуты из печи, в которой сушились. Колодки ещё сохранили тепло. С ними брить легче, хотя возни всё равно немало... Ещё
|
|
|
Первой моей книжкой стал букварь, доставшийся от Гришки. По нему я и научился складывать слоги простых слов. Керосиновая наша лампа могла не только стоять на столе, но и висеть под круглым отражателем на крюке, вбитом в потолок. Горелка находилась в специальном гнезде, соединённом с двух сторон... Ещё
|
|
|
Моя мать Евдокия Васильевна, по-домашнему Дуся, родилась в 1927 году. Семья коренных крестьян. Ранняя юность совпала с войной и оккупацией. При немцах жили в непрестанной тревоге. Она усилилась после того, как Гашку, старшую сестру, угнали в Германию. Отец немолод... Ещё
|
|
|
Моя мать до замужества работала на швейной фабрике в Новозыбкове. Этот эпизод в дальнейшем не исчез бесследно, стал частью семейной жизни. На мне были не недоноски старшего брата, а то, что она сшила своими руками... Ещё
|
|
|
Когда воскресенье совпадало с праздником, к нам заходил Иван, брат матери. Однажды он заявился и, немного стесняясь, попросил, чтоб сестра плеснула в стакан граммов сто в честь памятного дня. Если было спиртное, то она не отказывала... Ещё
|
|
|
оров в Старых Бобовичах много. У любой улицы своё стадо. В Ровках почти каждая семья содержала бурёнку. Пасли по очереди. Помню, как я стал подпаском. Как не хотелось рано вставать. Половина шестого. На траве под окном щедрая роса... Ещё
|
|
|
Свободное копирование
