К концу третьей недели приехала на личное свидание Ирина. В советских лагерях строгого режима разрешается иметь одно трехдневное личное свидание в год, но это в лучшем случае. Политическим обычно предоставляется ноль дней. Однако первое свидание отменять нельзя, и лагерное начальство сообщило Ирине, в какой день приехать. Когда же она приехала за тысячу верст из Москвы, ей сказали:
— Ремонт. Давайте в другой раз.
— Нет, — сказала Ирина, — в таком случае я соберу в Москве пресс-конференцию и сообщу иностранным корреспондентам, что вы незаконно отменили первое свидание.
— Хорошо, — сказали начальники, — у нас найдется комната в другом лагере, но только на два дня.
— Закон говорит — три, — напомнила Ирина. — А нет, так я поеду обратно и соберу пресс-конференцию.
Ситуация с Нобелевской премией была все еще неясна и они дали ей законное свидание.
Свидание…
К станку подходит охранник:
— Собирайтесь!
— Куда?
— Неизвестно.
Ведет.
В изолятор? Нет, на выход. На этап? Почему без вещей? В «воронке», в металлическом боксике размером полметра на полтора метра, привозят в другую зону, в отдельный барак.
Свидание!
— Раздевайтесь. Нагнитесь. Так… Покажите. Так… Раздвиньте. Так… Еще раз. Так… Присядьте. Так… Покажите. Так… Одевайтесь. Не то, это. Нет, погодите. Присядьте. Да-да, еще раз. Не разговаривать! Так… Покажите. Так…
Это длится более часа, а время свидания идет — твое время. Пока ты здесь, где-то осматривают твою жену. Наконец ты одеваешь специально подобранную для тебя, политического, какую-то позорную одежду, с короткими штанами без двух пуговиц. Взятый от станка, ты усталый, немытый, голова стрижена наголо. Вас с женой запирают вдвоем. Жена тебя обнимает, она, может быть, еще любит, но ты не тот, кого она помнила.
Ирина рассказала, что КГБ обыскивал нашу квартиру еще два раза, что Хельсинкская группа продолжает работать — новые члены заступают на место арестованных и уехавших. О работе этих новых членов группы — Тани Осиповой, поэта Виктора Некипелова, физиков Сергея Поликанова, Юрия Ярыма-Агаева и всех вообще — Ирина говорила с восхищением. Я попросил ее публично объявить, что я и здесь остаюсь членом Хельсинкской группы — в качестве посланного в лагерь наблюдателя.
Она увезла «конфету» приготовленную политзаключенными этой зоны многие недели назад.
Свободное копирование
