Уже 18 мая мы представили первый документ на пресс-конференции у Сахаровых. Составленный Петром Григоренко и Михаилом Бернштамом, подписанный всеми членами группы, Документ № 1 описывал драматический суд над Мустафой Джемилевым, проходивший в Омске. На этот суд ездили Сахаровы. Андрея Дмитриевича в зал суда не пропустили, а Елену Георгиевну вытолкали так грубо, что Андрею Дмитриевичу пришлось отвесить милиционеру пощечину. Главный свидетель против Джемилева, сам заключенный, объявил на суде, что отказывается от своих показаний, данных на предварительном следствии, так как КГБ получил их с применением физического и морального насилия. Суд, тем не менее, осудил Джемилева за «измышления, порочащие и т. д.», использовав показания этого свидетеля, данные не на судебном следствии.
Джемилев был лидером мирного движения крымских татар за возвращение в Крым. В 1944 году их всех поголовно — и только что рожденных, и столетних стариков — депортировали из Крыма на восток, и, как они помнили, половина народа при этом погибла. В 1967 году, через четырнадцать лет после смерти Сталина, с крымских татар официально сняли обвинение в сотрудничестве с нацистами в годы войны, однако возвратиться на родину не разрешили. Это ограничение свободы передвижения и выбора места проживания граждан внутри страны вкупе с неравенством де-факто национальностей перед законом, было грубым нарушением обязательств, зафиксированных в Хельсинкском договоре.
Документ № 2 — о нарушениях Советской стороной по политическим соображениям почтовой и телеграфной связи между гражданами СССР и Запада — был представлен Щаранским, Виталием Рубиным и мною. Сюда вошли случаи отключения телефонов, недоставки телеграмм, писем и т. п. Мы продемонстрировали, что и практика, и официальные правила почтовой и телефонной связи СССР не соответствовали взятым в Хельсинки обязательствам.
Свободное копирование
