Еще в апреле 1977 года меня неприятно поразила статья в «Литературной газете», называвшаяся «Свобода религии и клеветники» и содержавшая призыв к расправе с т.н. религиозными диссидентами: о. Глебом Якуниным, о. Дмитрием Дудко, Львом Регельсоном, Александром Огородниковым. Было ясно, что эти люди, в то время еще находившиеся на свободе, обречены. О. Глеб Якунин в то время уже возглавлял неофициальный «Комитет защиты прав верующих». Когда мы познакомились с Георгием Давидовичем, разговор коснулся и того, как я отношусь к религиозным диссидентам. Я, конечно, выразил свое восхищение их мужеством, на что Георгий Давидович ответил: «Они смешивают религию с политикой, а мы, если нам суждено пострадать, должны пострадать только за веру». В январе 1979 года у Георгия Давидовича мы с о. Марком Смирновым слушали религиозную программу «Голоса Америки», которую вел о. Виктор Потапов. Передача была как раз посвящена деятельности «Комитета защиты прав верующих». В эфире звучал документ «Комитета…», в котором руководство Русской Православной Церкви, в частности, митрополит Никодим (незадолго до этого умерший в Ватикане во время папской аудиенции), обвинялось в связях с КГБ. Георгий Давидович прокомментировал это сообщение следующим образом: «Напрасно они (о. Глеб и его друзья) нападают на митрополита Никодима – это был наш друг (т.е. друг католиков)». Не помню, что сказал на это о. Марк, близко знавший митрополита Никодима, но, конечно, он не возражал.
В ноябре 1979, когда мы с Норой Николаевной и только недавно рукоположенным о. Георгием были в Вильнюсе в гостях у матери Антонины в квартире на улице Дзуку, мы узнали из передач западных радиостанций об аресте о. Глеба Якунина. Неизбежное случилось.
Свободное копирование
