Прошло два месяца. В конце января 1979 г. я снова оказался в Ленинграде и первым делом поспешил в храм Лурдской Богоматери. Там я принял решение не ехать в Печоры, где меня, быть может, ждал схиигумен Савва (говорю "быть может", потому что во второй мой приезд он не сразу меня узнал). В гостях у Георгия Давидовича я встретил "тайного католика" - еще молодого (28 лет), но уже заштатного православного иеромонаха о. Марка Смирнова (см. предыдущую главу). Он предложил мне вместо Печор отправиться в иное паломничество - в Вильнюс, к Софье Владиславовне Эйсмонт, с которой я уже познакомился в конце ноября (или начале декабря) 1978 г. у Норы Николаевны. Итак, я решил ехать в Вильнюс. Любопытно, что поезд Ленинград-Вильнюс шел через Псков. Иисус Христос как бы проверял еще раз мою решимость следовать Его воле.
В Вильнюсе меня поразили многочисленные католические храмы. В одном из них, храме Св. Терезы Авильской, я разыскал картину польского художника, изображающую доминиканского монаха - св. Гиацинта - убегающего из сожженного ханом Батыем Киева.
Свободное копирование
