Так или иначе, я стал бывать у Норы Николаевны. К ней, кроме меня, естественно, приходили и другие люди, с которыми она меня знакомила. Большинство их было католиками, но встречались и православные. Из православных друзей Норы Николаевны особенно выделялся молодой врач-психиатр Андрей Георгиевич Махин. Дополнительным фактором нашего с Андреем Георгиевичем сближения было то, что он учился в аспирантуре Института психиатрии и знал моих родителей, давних сотрудников этого Института; поэтому он мог не опасаться того, что я окажусь агентом КГБ.
С Норой Николаевной Андрей Георгиевич познакомился через общих польских друзей из окружения польских монахов-доминиканцев, периодически навещавших ее. Андрей Георгиевич хорошо знал польский язык и несколько раз бывал в Польше. Разумеется, у Андрея Георгиевича были друзья и среди православных, например, о. Павел Лысак, который принадлежал к священникам-нонконформистам и был идейно близок к карловацкой церкви. Какие-то связи, как позднее выяснилось, были у Андрея Георгиевича со старообрядцами-беспоповцами. Что касается близости с о. Павлом, то она не мешала Андрею Георгиевичу сохранять хорошие отношения со священниками, подчиненными Московской Патриархии, и даже прислуживать в одном из московских храмов (в церкви Ризоположения на Донской улице). Андрей Георгиевич был красивый мужчина, брюнет, лет 35, но не был женат, хотя и нравился девушкам. Здесь была некая загадка, которую он унес с собой в могилу.
Свободное копирование
