Ольга Владимировна

Говорят, что когда входишь в дверь, надо внимательно следить, чтобы не удариться о косяк. Примерно то же самое стоило иметь в виду мне, когда я нашел дверь, ведущую в незнакомый для меня мир. Наверное, поэтому старцы не советуют впускать в душу слишком много новых впечатлений. Милосердный Иисус, Папа Пий Х, Тереза Младенца Иисуса, наконец, Папа Иоанн Павел I - все это было слишком много для молодого человека, делающего свои первые шаги в духовной жизни. В результате я совершенно упустил из виду, что все, воспринятое мною, еще нуждается в "инкультурации", т.е. приспособлении к русской почве и русским условиям, а чтобы это осуществить, потребуются гении масштаба свв. Кирилла и Мефодия. Но, как говорил Цезарь, jacta alea est (жребий брошен), и мне ничего не оставалось, как, больно ушибив голову о косяк той самой двери, идти дальше. 
Итак, 7 ноября утром я снова оказался в Ленинграде (см. предыдущую главу). На следующий день Марк повел меня в гости к пожилой католичке Ольге Владимировне. Я во все глаза смотрел на собравшихся у нее прихожан ленинградского католического храма во имя явления Божией Матери в Лурде. Особенно мне понравился мужчина, который был как бы лидером собравшихся. Его все звали Жорж, и поначалу я подумал, что он француз. В действительности, это был ленинградский еврей Георгий Давидович Фридман, принявший крещение в Католической Церкви. Ольга Владимировна оказалась большой почитательницей св. Терезы Младенца Иисуса, а Жорж показывал фотографии мексиканского священника-иезуита Мигеля Про, убитого в 1927 г. во время гонений на христиан в Мексике. Жорж рассказывал, что Мигель Про умер со словами: "Слава Христу Царю". Дело в том, что в 1925 г. Папа Пий XI в ознаменование 1600-й годовщины Никейского собора установил в Католической Церкви праздник Христа Царя, который должен был отмечаться в последнее воскресенье октября (в результате литургической реформы Папы Павла VI этот праздник был перенесен на последнее воскресенье ноября). Я до этого никогда не слышал о гонениях на христиан в Мексике (мои познания о происходивших в этой латиноамериканской стране событиях ограничивались фильмом "Золотая пуля" и рассказом Джека Лондона "Мексиканец"), и потому сведения, сообщенные Жоржем, произвели на меня глубокое впечатление.