Только одна лишь императрица-мать старалась поддержать прежние обычаи и блеск при дворе. Молодой двор, напротив, отличался даже преувеличенной простотой, полным отсутствием этикета и принимал у себя только интимное общество, где не было никаких стеснений. Император и его семья являлись в парадных платьях только по воскресным и праздничным дням, по возвращении от обедни. Обеды и вечера давались большей частью во внутренних покоях и ни в чем не походили на то, чем были в предыдущие царствования. Впоследствии император полюбил блеск и пышность, но в начале своего царствования он придавал всему этому, можно сказать, даже слишком мало значения.
В то время как Наполеон окружал себя пышностью и публичными церемониями по образцу прежних царствований, Александр любил стушевываться и держал себя как частное лицо. Люди, желавшие ему добра, упрекали его за это, между прочим, и упомянутая уже выше маркграфиня Баденская, его belle-mere, особа, обладавшая большими достоинствами, которая хотела бы, чтобы Александр развил в себе все нужные для государя способности и таким образом достиг бы всех возможных успехов. Она старалась возбудить его примером Наполеона, но это ей не удалось. Оба императора следовали во всем совершенно противоположным направлениям. Один разрушал, другой восстановлял силу старых идей. Их постоянно сравнивали между собой, и эти сравнения оказывались не в пользу Александра в глазах тех самых русских, для которых он трудился. Поэтому в первые годы своего царствования Александр вовсе не был популярен. А между тем никогда он не был так предан служению благу своего отечества, как в то время. Но люди требуют, чтобы им импонировали, не останавливаясь перед шарлатанством. Ни в ком эта потребность не чувствуется так, как в русских. Александр в начале своего царствования совершенно не обладал такой способностью, он приобрел ее впоследствии; но даже и потом, несмотря на его большие успехи, он никогда не мог сравняться по степени популярности и морального влияния с своей бабкой. Та могла сказать о русских то, что Бонапарт сказал о французах, - что они были у нее в кармане.
Так как император поставил себе законом уважать чужие мнения, разрешать всем открыто высказываться и никого не преследовать, то не требовалось большой храбрости, чтобы порицать его и говорить ему правду. Потому на это решались все, а в особенности, салоны обеих столиц. Там происходила беспрерывная критика всех действий правительства. Эта критика, подобно волнам бушующего моря, то шумно вздымалась, то опадала на время с тем, чтобы снова подняться при малейшем дуновении ветра.
Свободное копирование
