Как видно из предыдущего, мне очень посчастливилось с русскими стариками, но больше всего с канцлером, сделавшимся моим начальником, когда я поступил в министерство иностранных дел. Он с самого же начала стал выказывать мне дружбу и полное доверие, посвятив меня во все без исключения дела министерства.
С момента учреждения министерства я стал принимать участие во всех совещаниях графа Воронцова с иностранными представителями, и граф поручал мне составление протоколов, представляемых им на высочайшее усмотрение. Работу эту я исполнял с большой тщательностью, и он оставался ею доволен. Известно, что в хорошо составленном протоколе излагается в более точном и ясном виде то, что говорилось без особого порядка на заседаниях. Канцлер был доволен моим изложением его взглядов, так как я точно передавал его мысли, выражая их лишь более полно. Я понимал то, что он хотел сказать, и это очень ему нравилось. Работа эта давала мне возможность упражняться в редактировании бумаг, и потому была мне чрезвычайно полезна.
Кроме того, заседания, на которых я присутствовал, знакомили меня с отношениями России к иностранным державам. Мне было еще поручено и составление депеш, являвшихся результатом этих заседаний, и рескриптов императора на имя русских посланников при иностранных державах. Согласившись взять на себя эти обязанности, я от всей души с необыкновенным рвением отдался работе, желая этим отплатить императору за его дружбу и доверие ко мне.
Мне случалось работать по восьми или девяти часов без перерыва, после чего я начинал чувствовать какие-то нервные боли. Застав меня однажды в таком болезненном состоянии, доктор Роджерсон посоветовал мне не утомлять себя до такой степени, предупредив, что это может повести к печальным последствиям. По своей молодости, я не обратил тогда особенного внимания на предостережение врача и теперь думаю, что, действительно, благодаря именно такой усиленной работе, я впоследствии, во время моего пребывания в России, так сильно страдал нервными болями.
Свободное копирование
