14 августа 1938 года. Усолье.
С утра с Митричем осмотрели площади в верховьях Студёного оврага. Дали рабочим задание рыть шурфы и пораньше приехали домой. Собрались ловить рыбу, но потом раздумали и пошли на Волгу — Митрич взялся нас провести. Сначала шли лугами с озёрами-старицами, затем вброд (я с Митричем в сапогах) грязную вязкую Воложку, потом пошли ивняком. Вскоре дорога окончилась (по ней с лугов вывозят сено) и мы пошли наугад по указаниям Митрича.
Очень интересен песок для рукава Волги. Он здесь лежит в виде высоких волнообразных грядок, иногда со стенками до 1,5 метра высотой. А трёхметровый очень густой, ровный ивняк просто поражает.
Хоть и прошли четыре километра, Варюша и не думает об отдыхе. Стало вечереть. Митрич крутит по Ивняку и никак не найдёт дорогу до Волги. На одном озере спугнули двух уток, а летающих там масса. То и дело в разных местах слышны выстрелы охотников. Наконец, вышли на край леса и увидели километрах в двух через огромное поле молодого ивняка Волгу с идущими по ней белыми пароходами и баржами. Солнце зашло, о Волге уже думать не приходилось. Поели яблок с хлебом, отдохнули и быстро в густых сумерках пошли обратно. Но начался лес, поросший внизу густой двухметровой крапивой. Мы с Митричем утрамбовывали эту крапиву для дорожки девчатам.
Настала ночь, дороги не видно. Деревья и кусты страшно и жутко глядят на путников. Варюша боится, жмётся ближе ко мне. Речку Воложку переходили с жутким смехом. В сапогах Митрича я перевёл через Воложку сначала Галю, затем Варюшу и третьем перешёл Митрич. Сапоги почти до конца (голенища) застревают в густой грязи, я поочерёдно вытаскивал одну ногу за другой — и так мы дошли до берега. Отсюда лугами по прямой дороге пошли веселей. Варя стала громко петь все знакомые ей песни. Какой огромный у неё их запас! Я шёл и в глубине души гордился своей замечательной Варюшкой.
Дома, в постели, Варюша почувствовала себя плохо, говорит, что слишком много съела яблок, поэтому сильно болит живот.
Свободное копирование
