Дневниковые записи Михаила Субботы - 549

15 сентября 1937 года. Москва.
Вчера в институте меня остановила жена Сашки Кучапина, Маруся, и спрашивает, писал ли мне что-либо Саша с Сахалина? Она не получала от своего муженька писем уже несколько месяцев и беспокоится за его существование. Посылала, говорит, даже телеграмму, но ответа не было.
     
Днём с Варей были в Музее изобразительных искусств. Её больше интересовали древние клинописи, первобытное искусство и более поздние картины (она в институте начала изучать историю). Видел очень хорошие картины итальянских мастеров 16-17 веков, рисующих красивые декоративно-пышные картины (с сюжетами) из природы, почти не содержащих какой-либо символический, житейский или политический смысл, и вся цель которых — дать наслаждение глазу богатых землевладельцев. Таковы картины Пуссена, Лоррена, Делакруа и др. И ещё мне очень понравились два вещички (скульптуры французских мастеров), а именно: «Рукоплещите, граждане!» Жан-Леон Жерома (1824-1904), изображавшую довольно улыбающегося, с раздвинутыми руками, гладиатора рядом с убитым львом. Особенно удачно вышли выражение лица и поза его. Вторая скульптура: «Нимфа» Жана-Батиста Карпо (1927-1875), где изображена молодая девушка в очень игривой позе с живым игривым ожиданием чего-то весёлого и загадочного. У этой скульптуры можно простоять десятки минут... да что там... можно самым настоящим образом влюбится в эту красивую девушку.
     
Вечером смотрели с Варей кинокартину «На Дальнем Востоке» (по Павленко), показывающую методы шпионской  работы диверсантов и шпионов. Интересно: герои в картине — геологи. Что случилось с Варей? Я её не узнаю. Стала весёлая, разговорчивая, замечательная девушка! Вместе читали Бальмонта «Свеча горит»:
                
                Свеча горит и меркнет и вновь горит сильней,
                Но меркнет безвозвратно сиянье юных дней.
                Гори же, разгорайся, пока ещё ты юн,
                Сильней, полней касайся сердечных звонких струн.
                Чтоб было что припомнить на склоне трудных лет,
                Чтоб старости холодной светил нетленный свет — 
                Мечтаний благородных, порывов молодых,
                Безумных и прекрасных, безумных — и святых.