29 апреля 1937 года. Москва.
Погода солнечная. Деревья почти распустились. В лесу появились первые весенние цветы. 24 апреля гулял с Варей в парке до поздней ночи.
Прочёл Ф. М. Достоевского «Записки из мёртвого дома». Действительно, заглавие говорит о содержании книги. Написано мастерски, но психологический момент людей в его «Преступлении и наказании» изображён намного глубже, а потому «Записки из мёртвого дома» занимали меня лишь с исторической стороны. Он пишет: «Без какой-нибудь цели и стремления к ней не живёт ни один живой человек. Потеряв цель и надежду, человек с тоски обращается нередко в чудовище... Цель у всех наших была свобода и выход из каторги».
Теперь другое. После действительно исторического пленума ЦК и доклада Сталина о борьбе с троцкистами и другими вредителями, когда подняли борьбу с подхалимами, наши газеты приняли более приличный облик. Я давно возмущался дешёвым никчемным рекламированием гения Сталина газетами; ведь ни одна газета не выпускалась без многословных крикливых рапортов и писем «любящему, родному отцу, дорогому Сталину», без целой гаммы всех существующих ласкательных и высочайших слов и фраз, являющихся по существу лишь фразами. Своим усердием редакторы, как мне кажется, только портили репутацию Сталина. И вот теперь, после пленума, точка. Кончилось судорожное собачье визжание и выражение своего покорного собачьего восхищения, кончилось истеричное «восхваление» Сталина (такое восхваление, которое по существу — унижение). И если теперь появится рапорт или письмо Сталину, то уж действительно деловое письмо, без пустых лишних и громких слов. И письмо или рапорт этот помещают уж не на первой странице с крупными заголовками, а на второй, и обычным газетным шрифтом. Давно надо было бросить издеваться над вождём! Хоть немного утихомирились подхалимы в «Правде» и «Известиях».
Недавно я с Сашей Кучапиным попали на юбилейную выставку картин художника Л. В. Туржанского в выставочном ателье на Кузнецком мосту. Но что это за картины! Прямо скажу — художник слаб. Не создал ничего значительного. Грубые мазки — как будто все его картины есть только эскизы, над которыми только начинали работать и бросали, не закончив полностью эскиза даже в грубых чертах. Техника рисунка очень слаба. По общей же композиции наилучшие картины, которые мне ещё чуть-чуть понравились, это «Вечерняя тишина», «Осень. Пашня» и «Берёзовая роща». Лучше у него получаются маленькие картинки размером 20х25 сантиметров, например, «Осенняя ночь» и «Вечерний эффект» — довольно приличные.
Сегодня последний день занятий в институте. Начинается период экзаменов, и числа с 18 мая — практика.
Вечером в институте первомайский вечер. Я пришёл поздно, пошёл к своим ребятам. Но потом увидел Варю, она заняла место, говорит, что для Любы, но Люба не пришла. Вечер был очень короткий, понравились мне лишь артисты театра Сатиры с небольшой инсценировкой, изображающей влюблённых мужа и жену, придумывающих друг другу подарки на Новый год и его слова: «Как я люблю твои телячьи мозги!»
Затем танцы. Первое моё испытание на танцах. Первый раз пошёл с Ирой Кок. Затем танцевал с Варей до конца. Танго и бостон у нас выходили прилично, а с фокстротом что-то не клеилось. Танцевали до полчетвёртого ночи. Проводил Варю до дома... Эта ночь, ночь 29 апреля 1937 года, ночь с горячими поцелуями мне запомнится надолго. Начало уже светать, когда я пошёл домой пешком, а дома был, когда первые лучи солнца скользнули по крышам домов, и защебетали разноголосым хором воробьи.
Свободное копирование
