25 января 1937 года. Москва.
Вчера занимался теплотехникой с ребятами в Драгомиловском общежитии (Лёшка Михайлов, Пашка Скалабан, Анатолий Бобров, Сашка Кучапин). А Николай Цитенко, Паша Кретинин, Горка Григорьев и Женька Крылов празднуют начало каникул: приволокли водки, селёдок, распили, дуются в карты. А Женька Крылов дребезжит на гитаре, с раскрасневшимся и вспотевшим от водки лицом распевает украинские песни. Позже к ним присоединился и Сергей Пушкарёв.
Я сегодня сдаю зачёт по теплотехнике. Получил только «уд», хотя знал гораздо лучше. Стоцкий редко ставит «отлично», а так как до меня две отметки были «отл», Стоцкий решил: хватит! После меня подряд пошли «удочки», даже Ире Кок он поставил «уд». Но та к нему пристала и, в конце концов, выпросила перемену отметки на «отлично». Гершзон получил «неуд». Быховский сдавал четыре раза, и на четвёртый раз Стоцкий всё же поставил ему «уд», сказав, что большего по теплотехнике от Быховского добиться нельзя.
Вечером ко мне приехал Лёша Михайлов. Занялись печатанием фотографий. Неожиданно звонит Юрий Смирнов, наш руководитель по Военно-Грузинской дороге. Пригласили к себе. Он только что приехал из Тифлиса. Просил отпечатать фото. Вспоминали старое — Кистинское ущелье, Девдоракский ледник и т. д. Снялись вместе, но получилось плохо. Смирнов хочет поместить очерк о Кистинском ущелье с моими снимками в журнале «На суше и на море». Что ж, пусть пользуется моими фотографиями. Мне их всё равно к делу некуда пустить.
Свободное копирование
