13 октября. Москва.
Поехал в институт, отвёз часть образцов с Военно-Грузинской дороги. Пустовалов даёт нам одну витрину для этих образцов в организуемом в институте музее. Этот первый нефтяной музей инициаторы в лице Пустовалова и других хотят превратить в дальнейшем в музей всесоюзного значения. Пока трудно судить, что получится из этой затеи.
В институте встретил Володю Соловьёва, Черкасова, говорил с девчатами (геологами третьего курса) Анкой, Ганкой и Нелли Бродской. Искал Флоренского, но он не появляется в институте, и звонит, что заболел. Поехал с Лёшкой Михайловым к нему на квартиру, но его не оказалось дома. А без Флоренского моя работа с песком далеко не пойдёт.
Прорабатывал книги в Ленинской библиотеке. Вечером поехал к Сашке. Он всё такой же с типично еврейским характером, и как будто уже серьёзно собирается жениться.
Наших лётчиков института, прошедших летом без отрыва от учёбы лётную школу и получивших звание лётчиков запаса (всего около десяти человек, в том числе Скалабан, Козлов и другие) директор премировал по 1.000 рублей каждого. Рива Аронс в июне прыгала с самолёта, стала парашютисткой, но с ней я ещё не виделся. Она показывает вид, что меня не видит, я — так же. А ведь всё дело лишь в самолюбии.
Сегодня в институте видел Федю Алексеева. Он работал с экспедицией от академии наук на Эмбанефти по газовым месторождениям и водам нефтяных месторождений. Вот у кого надо учиться работать! Николай и Федя — два человека, которые являются образцами для подражания, главное — живыми образцами. Лёша Михайлов также даёт много примеров, как надо работать (но не в учёбе), а для меня этот вопрос ещё стоит на первом месте, так как я до сих пор не полностью освободился от обломовщины, хотя и стараюсь отбросить этот наибольший и наиболее страшный тормоз моих знаний и моей работы.
Свободное копирование
