Ст. Одинцово, 6 сентября.
На прогулку, кроме меня и Володи, согласились ехать Ольда Изосимова, Алла Мельникова, Пчелинцев и Герлизон. Но разве Герлизон придёт? Договорились ехать в Усово. Сбор — в 8 утра.
Я встал в 6 часов утра. С вечера у меня уже всё приготовлено и уложено в рюкзак. Я взял: фотоаппарат с треногой и котелок, кружку и помидоры, селёдку и хлеб, сахар и чай. Кроме этого — коробки для насекомых, спички, шпагат и бумагу. К месту сбора (на Белорусский вокзал) я приехал без пяти минут восемь. Ещё никого нет. В 8 часов приехал Пчелинцев, с собой взял фотоаппарат и через плечо сетчатую сумку с едой. Через пять минут приехал и Володя Леонов.
Поезд на Усово идёт в 8-25, а Изосимовой и Мельниковой нет. Опоздали, приехали в 8-38. По предложению Мельниковой решили ехать до ст. Одинцово, и идти до Усово пешком. Она когда-то жила в этих местах и местность приблизительно знает.
Погода хорошая. Воздух свеж, легко дышится. Настроение радостное, но не оттого, что едем с девчатами, а от воздуха и от хорошей погоды, может быть, у нас это осенняя последняя наша поездка, становится веселее от чувства, что ты снова едешь за город, в лес, ближе к природе.
В 10 часов приехали в Одинцово. Обратные поезда идут вечером, записали их расписание, так как к рабфаку надо обязательно вернуться в Москву. Вообще теперь при приезде на станцию мы первым делом узнаём обратные поезда — этому научил нас опыт при поездке в Архангельское, когда из-за незнания расписания ночевать пришлось на станции, что совершенно не входило в наши планы.
До станции Усово — семь километров, так сказал нам мужик-извозчик, вернее колхозник.Одинцово — дачная станция, далее идёт деревня, многие дома (комнаты) колхозники сдают дачникам и тем, кто не нашёл квартиры в Москве. Деревня довольно большая, с разными магазинами и кооперативами. По одной стороне от деревни есть какие-то заводы, по другой — только сама деревня.
Село закончилось. Показалась берёзовая рощица, а за ним — картофельное поле. Далее опять какой-то небольшой посёлок. Разговариваем на общие темы. Нужно нарыть картофеля. Если из Усово не будет поезда, придётся идти обратно на ст. Одинцово.
С Ольдой и Аллой приходится разговаривать осторожно, как с девочками. Как кто проговорится, они смолкают или только замечают: «Володя, не литературно…» «Не литературно…» — это их выражение. Пчелинцев идёт молча. Алла кажется меньше, чем Ольда. Она обо всех недостатках человека говорит ему прямо в глаза, ставя его (от неожиданности) в неловкое положение. Пчелинцев любит философствовать, но как только начинает, сам запутывается в своих словах и мыслях. И вот Алла над ним смеётся, обзывает обидным словом, хотя он, по моему мнению, этого не заслуживает. Сама Алла рассуждает не по-серьёзному, употребляя часто выражения типа «тихий ужас» и т. п. Девчата говорят, что если они во время не приедут домой, мамаши их в следующий раз никуда пускать не будут. Маменькины дочки!
Через дворы и дыры в заборе мы пролезли напрямик в лес, так как дорога, идущая из деревни, поворачивала влево. Попали в рощу молодых лиственных деревьев: орешника, осины, крушины, берёзок — многие из которых уже частично с жёлтыми листьями и светлыми верхушками. Мне попался белый гриб, твёрдый, непорченый.
Наконец, вышли на шоссе. Оно асфальтировано, но не широкое, идёт из Москвы. Очень часто ходят автомобили, через каждые 1-2 минуты.
Алла с Ольдой и Пчелинцев ушли вперёд. Я с Володей отстали нарочно. Впереди очень хороший вид. Шоссе, ярко выделяющееся на общем фоне, идёт в гору. По бокам красивый лес. В низине по бокам идут столбики, наподобие перил моста. Вдоль дороги идёт прямой ряд столбов. В общем, вид очень красивый. Кричим ушедшим вперёд, чтобы возвращались обратно — надо сфотографироваться. Но они идут. Решили снять без них.
Достали аппарат, стали наводить, как вдруг подъезжает автомобиль с агентом МУРа (Московского Уголовного Розыска). Спрашивает у нас документы и разрешение производить съёмки. После ругани, пришлось Володьке показать свой кандидатский партийный [ВКП(б)] билет. МУРовец записал адрес, фамилию, номер билета и т. д. и посоветовал не снимать. Говорит, что здесь происходят облавы. Рядом, кроме того, какие-то военные сооружения. Пришлось сложить аппарат. На обратной дороге мы всё же сняли шоссе, но только с другой стороны: «Не страшны нам лихие громады!» Неважно, что здесь нельзя снимать, мы своего добьёмся. В лиственном лесу снялись группой.
Устроили небольшой привал. Мне «попадает» от Аллы и Ольды, отчасти и Володи: они осыпают голову отцветшими цветами. В общем, весело.
После первой остановки в трёх километрах от станции прошли вперёд ещё километра полтора, и, так как время истекает, в час дня сделали привал. До Усово идти далеко, здесь реки нет, поэтому остались без чая. Пообедали. Пчелинцев держится в стороне. Находят облака. Мы собрали вещи, и пошли обратно — на станцию Одинцово. С поездом в 2:28 дня выехали в Москву.
Положение на рабфаке неважное. Помещение рабфака передано институту им. Лансе (машиностроительный институт). Нас загнали на самый верх, и мы являемся как бы квартирантами. Точного расписания нет. Мне надо много заниматься по математике. С Ольгой Ивановой дела на мёртвой точке. Вначале дело как будто пошло в гору, но теперь перерыв. В мастерской всё почти по старому. Костя Побочин опять вышел на работу после «отдыха» в три месяца. В мастерской он всем говорит, что ездил на Дальний Восток. Клавка Александрова и Витька Коваленко ушли из мастерской. Недавно я опоздал на работу на два часа, проспал и будильник, и всё на свете.
Свободное копирование
