авторов

867
 

событий

124070
Регистрация Забыли пароль?

Гурзуф - 2

01.06.1930
Гурзуф, Крым, Россия

С Гурзуфом были связаны и многие другие воспоминания. Я, как и все другие ребята, был примерным пионером, всегда готовым к бою за дело Ленина и Сталина. В своём отряде я был то барабанщиком, то горнистом. Когда наш отряд с барабанным боем, под звуки горна со знаменем отряда шагал по единственной более или менее ровной улице Гурзуфа, все бросали свою работу и высыпали на улицу, чтобы не пропустить это зрелище. У многих от умиления выступали слёзы. Чтобы быть "всегда готовым", эту готовность надо было как-то поддерживать, поэтому время от времени объявлялись внезапные сборы отряда. По договорённости с вожатым я поднимался на площадку бездействующей мечети и звуками горна возвещал сбор. Вся дружина во мгновение ока собиралась у здания школы, чтобы продемонстрировать готовность к любым действиям. Мечеть не работала по понятным причинам, но вход в минаретную её часть был всегда открыт - туда поднимались и экскурсанты. Молельная часть представляла собой большое помещение с тоненькими колоннами и верхним куполом зелёного цвета в виде сферического сегмента, увенчанного, как у всех мусульманских храмов,
месяцем со звездой. Расстояние от школы до мечети было не больше двухсот шагов. Вопреки нынешним привычкам везде всё пачкать и разрушать, на чистоту мечети никто не покушался, двор был чист и не захламлён. При разрушительном крымском землетрясении
1927 года мечеть устояла, а вот мощной антирелигиозной кампании воинствующих атеистов на фоне сплошной коллективизации и раскулачивания она уже не выдержала: в
1937-м году минарет дал трещину, после чего вход в него закрыли. Ещё через несколько лет минарет разобрали до основания, а остальное помещение стали использовать как склад.
        Мы довольно регулярно помогали колхозу в различных работах. Самой простой и приятной была работа по сбору черешни и винограда. Срезать ножницами тяжёлые, спелые, красивые гроздья винограда и заполнять специально для того предназначенные высокие плетёные корзины - тарпи - нам всем очень нравилось. Когда шли на эту работу, брали из дому краюху белого хлеба и хорошую головку чеснока. Ну и вкусно же есть всё это с только что срезанным виноградом, поверхность которого покрыта тусклым налётом, будто вспотевшее стекло! Если к тому же на счастье встречалось дерево грецкого ореха и неподалёку удавалось обнаружить небольшой ручеёк с чистой холодной водой, блаженство казалось полным. Больше всего я радовался, если нам доставался участок с мускатом. Этот сорт не так эффектен на вид - очень плотно расположены ягоды, к тому же и небольшие по размеру, но вкус и аромат несравнимы ни с каким другим сортом. Трудно спутать с другими марками и мускатные вина, будь то шампанское, десертное или сухое. Однажды при сборе винограда я отхватил ножницами изрядный кусок мякоти со своего указательного пальца левой руки. Крови
было очень много, но обошлось без слёз - стыдно было. Шрам заметен до сих пор.
        Другой работой на виноградниках был сбор долгоносиков, которые появляются на кустах только ночью. Каждый юный охотник должен был взять с собой керосиновый фонарь системы "Летучая мышь", бутылку, на четверть заполненную керосином (благо, керосинового дефицита не было, хотя мы только начинали догонять передовые капиталистические страны) и явиться на сборный пункт в назначенное ночное время. Сбор шёл не менее двух-трёх часов, и спина за это время сильно уставала, но отдыхать было некогда, так как в конце подводился итог и определялся победитель по количеству (на взгляд вожатого) жучков в бутылке.
        Помогали колхозу и в сборе и нанизывании табака. Если приходилось работать на плантации по ломке табачного листа, к концу работы вся одежда оказывалась липкой и плотно пропитанной никотином. Что делала с нею мама, я не знаю. Нанизывали табак под навесами на длинные плоские иглы, а с этих игл переводили на шнуры, которые в свою очередь привязывались к длинным горизонтальным шестам - сырык. На этих шестах табак и просушивался до нужной кондиции. Причём шесты с табаком хранились в закрытых помещениях, из которых они извлекались для сушки только после схода утренней росы, а перед наступлением вечерней росы (дело происходило глубокой осенью) весь табак опять убирался в помещения - и так каждый день. Только по окончании процесса сушки табак укладывали в тюки и отправляли на фабрику. Несмотря на то, что табака кругом было много, никто из ребят не курил.
        Раздумывая над всем этим, я нахожу, что по существу всякая наша помощь колхозу была далеко не лишней, а для нас, ребят, в какой-то степени даже полезной. Жаль, что все эти дела сопровождались агитационной трескотнёй и идеологической экспансией. Шла борьба за умы и сердца тех, кому предстояло претворять в жизнь "великие предначертания", и в этой борьбе годились любые средства. Сегодня очень трудно понять, почему многие антигуманные действия в те годы не вызывали массового сопротивления населения, а наоборот, создавалась обстановка всенародной их поддержки. Мощная пропаганда, вера в обещанное процветание, подкреплённые всеобщей подозрительностью и доносительством и жестокими репрессиями в массовом масштабе - вот основы "единства партии и народа".
        Однако среди многих мероприятий, проводимых в жёстко принудительном порядке, были, как мне кажется, и полезные. Такими считаю кампании по поголовной ликвидации безграмотности, в привычном произношении "Ликбез". Я, одиннадцатилетний мальчишка, ученик пятого класса, был привлечён к этой важной работе. У меня были три ученицы: Гюльсум, Алиме и Хатидже - все они молодые женщины с детьми, не учившиеся в школе вообще. Надо было их научить читать и писать по-татарски на латинице. Все они жили в своих крохотных домиках с глиняными полами и очень низкими потолками. Но чистота в квартирах была у всех безупречной, чем особенно славится большинство татарских семей южнобережного Крыма. Занимались мы, сидя на полу вокруг низенького круглого стола - хона, выполнявшего в доме универсальные функции. Занятия проходили два раза в неделю в обстановке чрезвычайной серьёзности. Женщины называли меня Рефат-оджа, то есть "учитель Рефат" и слегка побаивались, а может быть, стеснялись: они многократно извинялись, краснели, если не успевали приготовить домашние задания. Пропуски занятий считались чрезвычайным
обстоятельством, и об этом заранее меня предупреждали. Самой способной оказалась Гюльсум, с нею заниматься было одно удовольствие. Труднее всего приходилось Хатидже с тремя малышами. Наши занятия продолжались больше полугода и завершились контрольной проверкой со стороны комиссии, которая зафиксировала, что все эти женщины успешно ликвидировали свою постыдную безграмотность. Я очень гордился своей работой - из нашего класса она была доверена всего двум или трём ребятам.

Опубликовано 20.03.2015 в 20:13
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2020, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Юридическая информация
Условия размещения рекламы
Поделиться: