Когда мы жили в селе Спасском, Вадим, иногда рассказывая мне о их жизни в Сибири, рассказы об отце пополнял чтением его записок. Слышанное мною от Вадима о батюшке и часть уцелевших у меня его записок поместятся в следующих главах моих воспоминаний, а пока перейду опять к нашей уединенной жизни в селе Спасском.
Мы не заметили, как наступила осень.
Осенью стал навещать нас сосед наш, двоюродный брат Ника, жандармский полковник Григорий Дмитриевич Колокольцев {Женат был в первом браке на графине Гендриковой; в преклонных летах вступил во второй брак со вдовой Леонида Васильевича Пассека, Прасковьей Станиславовной, урожденной Вишневской. Несколько времени Григорий Дмитриевич был губернатором в Вилъне после Львова. (Прим. Т. П. Пассек.)}. Это был человек лет тридцати пяти, роста среднего, стройный, умный, образованный, он скоро сблизился с Вадимом и проводил у нас целые дни в жарких, многосторонних разговорах. Однажды Колокольцев увидал у нас висевший на стене портрет Карла Занда и, смотря на него, сказал:
-- Вы бы, Вадим Васильевич, портрет-то этот припрятали куда-нибудь. Что за удовольствие смотреть на убийцу.
-- Помилуйте, Григорий Дмитриевич, -- возразил Вадим,-- какой же это убийца, ведь вы понимаете, что тут была идея, жребий, жертва, -- что это юноша...
-- Все это прекрасно, -- прервал его Колокольцев,-- жертва, судьба; но, несмотря на это, вы сделаете лучше, если уберете этот портрет подальше.
При этом совете Колокольцев доверил нам, что у него есть предписание иметь надзор над Вадимом и ежемесячно доносить о его образе жизни, занятиях, знакомствах, нравственности и что он уже отправил один отчет.
Мы оцепенели от изумления и испуга. Широко раскрыв глаза, я несколько минут смотрела на него с недоумением и ужасом.
-- Что же вы донесли о Вадиме? -- спросила его я, опомнясь, прерывающимся голосом.
-- Я писал, -- отвечал Колокольцев, улыбаясь нашему смущению, -- что Вадим Васильевич живет тихо, скромно в своем именье, занимается хозяйством, знаком только с исправником Артюшковым.
Действительно, мы один раз были у нашего соседа, старичка Артюшкова и -- больше ни у кого.
-- Как же вы это узнали, Григорий Дмитриевич? -- спросила его я с изумлением.
-- Слухом земля полнится, -- отвечал Колокольцев серьезно.
-- Стало быть, я у вас под надзором, -- заметил Вадим еще серьезнее.
-- Нисколько, -- с видимым участием сказал Колокольцев,-- поверьте, Вадим Васильевич, я бываю у вас совсем не за тем, чтобы следить за вами, а из искреннего расположения к вам и желания насладиться вашей беседой. Люди такие, как вы, встречаются редко везде, а здесь и подавно.
Свободное копирование
