Указавши, какое влияние имеет на народность среда, в которой народ возникает, Вадим переходит к его обычаям и указывает на уделизм. "Уделизм, -- сказано в "Путевых записках", -- по характеру своему возник и должен был возникнуть из духа южных славян, из самого быта малороссийского народа и погибнуть на севере".
Взгляд этот Вадим основывает на семейном разделе у малороссиян и на целости и единоначалии у великороссов; затем указывает на некоторые обычаи, подтверждающие этот взгляд. "Северная Россия имела также свою удельную систему, -- говорит он, -- но она носила в самой себе все начала единодержавия. Она не была действием семейного отдела; она была разделом отцовского наследства, с соблюдением семейного старшинства. И самое название великого князя в Киеве приобрело значительность только во Владимире и Москве".
Далее, указывая слегка на многие события, которые объясняют преимущественно различие характеристики и быта обоих племен, переходит к борьбе рода Мономаховичей с родом Ольговичей и кончает тем, как борьба эта была подавлена гнетом татар, доломавшим наш, в самом себе угасавший уделизм и остановлена завоеванием Малороссии Литвою и Польшей.
"Под властию Польши, -- продолжает он, -- Малороссия испила до конца все бедствия! дворянство не пользовалось польскими вольностями; крестьяне были истощены работами, стеснены на каждом шагу. Все было оскорблено, угнетено, и для малороссиянина не оставалось ни наслаждения, ни безопасности в доме, ни прав в государстве, оставалось одно прибежище -- быт казацкий, быт, полный дикой поэзии. Польша хотела истребить в малороссиянах самую мысль отторжения, хотела привязать к себе всеми отношениями гражданства и религии. Борьба религиозных понятий больше всего ожесточила народ малороссийский; и чем сильнее становились действия Польши, чем тягостнее ее власть, тем быстрее переходила Малороссия из быта гражданского в быть казацкий. "Воинства же казацкого, -- говорит летописец, -- никто исчести не может, сколько бо конных, столько и пеших, и сколько на Украине и Малороссии людей, столько и казаков, не треба нуждою собираться, як по иных, чужеземных странах творят; не треба великого найму обещевати; речет старейший слово, абие войско числом, аки трава будет..." Так легко обращало угнетение каждого гражданина в воина и быт гражданский -- в быт казацкий!
Казаки стали страшны для Польши; Польша задумала об их истреблении. Малороссияне схватились за меч!
Тяжел был полякам меч казацкий!
Когда Малороссия отдыхала временно, поляки обещали ей льготы, обещали все права своего отечества, и снова начинались угнетения -- и снова битвы.
Притеснения Польши последователей православия сильно обнаружили ее неприязнь к Малороссии, показали, как различны их народности, и сблизили в политическом отношении южную Россию с северной -- родственную ей по религии.
Замученные малороссияне -- одни бежали к своим землякам, в страну Приднепровскую, к переселившимся туда их соотечественникам еще во времена тяжкого владычества татар. Там, скрывшись среди неприступных скал, огражденные глубиной и быстриной реки и лабиринтом островов, образовали общину, подвластную одному атаману, и стали громить своих врагов на суше и на морях.
Они разгуливали по морям в бедных челнах, бока которых обшивались тростником, без пушек, с одними саблями и пищалями.
Свободное копирование
