25 июля, день моего рождения, мы были с Вадимом на дороге в Харьков. По пути заезжали на несколько дней в Чертовую к дяде.
По дороге у нас отрезали привязанные позади коляски ящики с фарфором, чаем и сахаром. Восковые свечи, прикрепленные к передку, уцелели. Таким образом мы явились в Харьков с одними восковыми свечами и остановились в гостинице против площади. Вадим, отдохнувши, переоделся и отправился к графу Панину. Граф с глубоким прискорбием сообщил ему, что из Москвы получена бумага, в которой сказано, чтобы не допускать Вадима Пассека до чтения лекций вследствие его близких отношений с арестованными молодыми людьми, а если уже читает, то учредить строгий надзор. Вадим возвратился смущенный.
В комиссии, учрежденной по делу арестованных молодых людей, в бумагах Саши попалась записка Вадима.
-- Кто это Вадим, -- спросил один из членов комиссии, предположивши, что под именем Вадима таится что-нибудь подразумеваемое.
-- Вадим -- человек, -- отвечал Саша.
-- Да такого и имени нет, -- сказал член комиссии.
-- Посмотрите в киевских святцах, -- 9 апреля он именинник.
-- Где же этот Вадим?
-- Уехал в Харьков.
-- Зачем?
-- Читать лекции русской истории в университете. В Харьков полетела бумага, чтобы не допускать Вадима до кафедры.
Боясь огорчить меня, Вадим сказал, что определение его в университет может состояться только тогда, когда приедут из-за границы молодые профессора, которых уже ожидали, и что он намерен пока выправить свою диссертацию на магистра и защитить ее.
Сцена из допроса на следственной комиссии восходит, вероятно, к устным рассказам Герцена после его возвращения из ссылки. В следственных материалах, которых Пассек знать не могла, эта часть допроса 23 августа, связанная с конфискованным письмом Герцена к Огареву от 19 июня 1833 г., изложена так:
"<...> поясните весь смысл письма вашего, и кого вы называете Вадимом <...>, где проживает лицо, называемое Вадимом, не находится ли в службе, каких лет и какой имеет образ мыслей?"
Ответ: "Вадим Васильевич Пассек, титулярный советник и ныне служащий при императорском Харьковском университете, лет 26, человек весьма образованный, преимущественно занимающийся отечественною историею и издатель книги ("Путевые записки", 1834), Мы с ним были весьма дружны и желали, как сказано, посвятить свою жизнь наукам; впоследствии он часто отлучался из Москвы, и около года наше короткое знакомство с ним расстроилось" (Г, т. XXI, стр. 422).
Свободное копирование
