Вскоре после премьеры «Любови Яровой» я задумался о следующей работе. Современной хорошей пьесы в театре не было. Министерство культуры СССР в лице А. Н. Кузнецова советовало мне поставить «Ревизора», но к постановке его я не был готов.
Я был готов к тщательной подготовительной работе над бессмертной комедией, к раздумьям о режиссерском решении, о ключе, в котором можно было бы ставить спектакль, влив в него достаточное количество обоснованной выдумки, о свежей, новой трактовке. В то же время при всех этих обстоятельствах я считал, что «Ревизор» в Малом театре должен быть спектаклем, может быть, и нового Малого театра, но все же спектаклем Малого театра.
Это была нелегкая задача, браться за нее с кондачка было невозможно, несмотря на то, что «Ревизор» был мне близок и я бок о бок с ним провел в Малом театре более двадцати пяти лет. Я никак не хотел, чтобы такая ответственнейшая работа над мною боготворимым бессмертным созданием Гоголя явилась в моих руках обыденным возобновлением прежних постановок. Для раздумий, решений нужно было время. Я вспомнил рассказы Мейерхольда о том, что ко многим постановкам, в особенности классических пьес, он приступал не сразу. Они вынашивались годами, накапливались мысли, иногда менялись решения, одни мысли рождали другие. Часто задуманное зачеркивалось и отвергалось им. И это вынашивание замыслов требовало времени, не меньшего, чем самое воплощение.
Конечно, я стремился к работе над «Ревизором», но я просил повременить. В это время я был готов к другой работе. Я увлекся замыслом инсценировки романа Флобера «Госпожа Бовари» на сцене Малого театра. Я понимал и теперь ясно понимаю, что опять и опять могли и могут возникнуть закономерные сомнения: а почему, собственно, Ильинскому, который ассоциируется с комедией, сатирой и пр. и пр., следует работать над произведением, посвященным «женской душе»? Прежде всего, в его ли оно палитре?
Если бы я подчинялся подобным точкам зрения, то потерял бы веру в себя как художника, порой неожиданного в своем творчестве, я ограничил бы себя штампами и остановился бы в своем развитии.
Как я уже рассказывал, без веры в себя и веры в меня режиссера я не сыграл бы Акима во «Власти тьмы», не посмел бы работать в жанре художественного чтения, а если бы работал на эстраде, то ограничил бы себя чтением чисто эстрадных юмористических рассказов, не решаясь читать ни «Старосветских помещиков», ни других классических произведений.
Свободное копирование
