Большинство критических статей отдавало должное сатирической линии пьесы.
«Убедительно раскрывает Ильинский угар и чад короткой белогвардейской “реставрации”, бессмысленно оживленную деятельность калифов на час. Снуют по сцене деловитые спекулянты, азартно делится шкура неубитого медведя, участки и дачи идут с молотка. Невесть откуда взявшиеся потаскухи в сомнительных туалетах развлекают офицеров, крутятся под ногами уличные мальчишки, над ресторанной стойкой вьется сигарный дым. Надрывается патефон, изрыгая нечто бравурно довоенное, накрашенная девка в шляпе с перьями вскакивает на стол, непристойно обнажая ноги, и, захваченный оголенным ритмом мелодии, весь этот сброд на мгновение объединяется в судорожном истерическом танце, где предчувствие неизбежной гибели превалирует над мстительным торжеством. Это танцуют “последние” на своем последнем плацдарме, вплотную прижатые к морю, взятые в кольцо красных войск. Танцуют и знают: еще немного — и их сдует с русской земли, как опавший лист. Наконец, рука режиссера ощущается в общей слаженности спектакля, в умелой организации сценического пространства».
Свободное копирование
