Мы с Марией поженились в одна тысяча девятьсот пятнадцатом году. Пастор венчал. Хороший старичок. Спросил меня: "Ты в Кристуса веруешь?" Кристус - это по-ихнему Христос. "Конечно, верую и молиться знаю: "Отче наш". Он и сказал: "Гут". Бог-то везде один. Немцы зовут "Либе готт" или "Герр готт", поляки - "Пан буг", а это все едино, как у нас "Господи Боже"... Слова разные, а Бог-то один.
Мы с Марией хорошо жили. Она еще троих родила - двух дочек и сынка. Но я и тех первых двух, как своих, жалел. Старшая дочка - она тоже Мария - еще в одна тысяча девятьсот тридцать первом замуж вышла. Мужик ее на айзенбане, на железной дороге служил, они потом в самый Берлин переехали. Старший сын Кристиан еще перед войной призывался, до унтер-офицера дослужил; во Франции его убили. Мы все за ним плакали. Осталась вдова, двое внучат. Они в городе жили, в Гумбинене; у ее папаши гаст-хаус был, трактир с комнатами для приезжих. Младшие наши дочки - Анна и Луиза - я ее по-русски кликал Лизой тоже обе замужем за крестьянскими сыновьями из наших мест. Анин мужик, Фриц, ефрейтором был, он без вести пропавший, на Остфронте - в России, значит... Может, он там в моих племянников стрелял? Или кто с них его убил?.. А Лизин молодой, Курт, - они уже в войну венчались, как он в отпуск приезжал, - унтером, на танке воевал, в Африке - в самой пустыне, потом в Италии, больше вестей от него не было... А младшенького нашего, Петьку, по-немецки говорят Петер, - со школы в солдаты взяли, - он с одна тысяча девятьсот двадцать третьего году, - и тоже в Африку. Но, слава Богу, в плен попал. Писал из Канады, что здоров, не обижают и работа не тяжелая, в лесу... Вот как оно - по всей земле мои кровинки. А я в свое отечество вернулся. Прямо сюда, в тюрьму.
Свободное копирование
