24/V
У меня «Ленинградский проспект».
Театрик на 550 мест во вновь отремонтированном помещении. Выглядит хорошо, чисто и приятно. Но декорации не умещаются, и сцены Бориса играем на выносе.
Спектакль шел хорошо, хотя смысловых реакций было мало, точнее, почти не было. Ощущение такое, что плохо понимают. Но Васильев, наш художник, пришел и сказал, что беспокоиться не надо, так как они слушают внимательно и не хотят ничего пропустить. «Это удивительное, дорогое внимание!»
Во втором акте я попробовал говорить помедленнее и без «идиом», но Вульф пришла и рекомендовала этого не делать, так как понимают они от этого не больше, а напряжение в акте якобы снижается.
В третьем акте много плакали и были захвачены.
Ко мне приходило много актеров, были учителя, врачи, партийные деятели… Обком был представлен широко. Предисполкома и секретарь. Обнимали, целовали…
Один из актеров сказал, что после Огнянова[1] он не помнит такого впечатления, что это единственно верное и перспективное исполнение и что в русском театре сохранилось самое дорогое, что теряют многие страны, но к чему приходит каждый театр непременно и в чем единственно смысл театра. Сказано было много комплиментов.
Свободное копирование
