27/IV
Я уже перестал понимать прелесть быть отмеченным столь высокой наградой. Я отупел.
Сидел в президиуме. Наслушался от Тихонова, Фурцевой и др. столько хорошего, необычного, чего мне никогда не говорили в столь официальной обстановке… И все в превосходной степени, что перечислять не могу.
Фурцева со мной была очень любезна, а в тосте сказала, что впервые при голосовании было такое единогласие, как в этом году.
[…] Ю.А. — Видишь, как хорошо, что ты не ушел от меня…
— Да, терпение в нашем деле тоже добродетель, хотя трудная и не наверняка, как безусловен труд.
За эти дни я по себе почувствовал, почему так редко большое искусство.
Все-таки муза не терпит суеты!
Вот так покрутишься месяц-два, и выйти на сцену не будет сил. Вот почему часто видишь, как человек лишь делает вид, что он на сцене.
Свободное копирование
