19/II
Сегодня слушал смонтированную пленку «Демона».
Я не умею себя слушать. Мне все начисто не нравится. Я сказал, что если бы мне сказали сегодня, что завтра можно переписать, я бы пошел на это, не моргнув глазом.
[…] В старое время Лермонтову «извиняли» «Демона».
В новое, советское, «Демон» пробил дорогу к сердцу.
Интересно, что во времена, когда «божественное» и «мистическое» имело право хождения, «Демона» замалчивали; когда это отвергается, «Демон» звучит. Не оттого ли, что за мистическим чувствовалась человеческая сила автора, протестующего против богом освященного, а сейчас эта страсть борется, питает сердце?
Свободное копирование
