Николай Мордвинов Дневники - 876

3/IV

Смотрел в «Королевском театре» «Лира»[1] Скофилда — Брука.

Трагедия идет в приглушенных бытовых тонах, а иногда и с натуралистическими подробностями, вроде: едят настоящие яйца, сняв сапоги, греют, растирают себе ноги, умирая, дергаются в судорогах и пр.

В декорациях то условность, то реальность, то абстракция (стул).

Костюмы по задумке интересны — кожа.

Пожалуй, лучше — первый акт (по Шекспиру), дальше же — никакого развития, все толчется на месте. Лир не меняется, как был в начале старичок, таким и остался и в конце и в сумасшествии. Говорит себе под нос, и ни одного взрыва.

Можно и так играть, приспособив к себе роль, но тогда лучше не брать эту роль, а взять современную.

Единственно, что он позволил себе, — это перевернуть стол и скамьи, уезжая от Гонерильи. Но это считаю неверным. Значит, Гонерилья права, когда упрекает Лира за дебоширство его охраны.

Отдельные куски были приятны у каждого, но все вместе…

У нас любят иностранцев, что бы они ни делали… Но играй так, с той же мерой таланта наши и по-русски, — спектакль не собрал бы полных 2–3 сбора, за это я ручаюсь.

А я думал: а что, если убрать весь быт, весь натурализм — противный, от которого тошнит, как тошнит бегущего рвать за кулисы Эдгара, после убийства Освальда, если убрать абстракцию — что останется для снобов?

Останутся отдельные куски в ролях всех актеров, останется Брук, видящий эпоху, более древнюю, чем это бывало прежде.

Останутся отдельные находки талантливого режиссера.

Но вся концепция?

Но сам Лир?

Я всякий раз хочу спросить: то, что мне показывается, это выше МХАТ, Леонидова, Станиславского, Москвина, Тарханова, Качалова или Хмелева?

Выше, по-вашему?

Шаг вперед?

За натурализм бранили в свое время МХАТ, Станиславского, и они ушли от этого.

Теперь мы хвалим за быт, натурализм, как хвалим и то, что похоже на Мейерхольда (с другой стороны).

И в возвращенном Станиславском, в худшем Мейерхольде, повторяемом через два десятка лет, видим новое слово. И видим его на стороне. Значит, не уважаем свое искусство. Значит, [снова готовы] сносить Храм Спасителя, или Сухареву башню, или Черниговский собор, или готовы закрыть Кремль гостиницей, то есть не щадим того, чем богаты.