1/II
«МАСКАРАД»
Разговору хоть отбавляй. История с официальными отзывами повторяется во всех своих подробностях.
Прошло 2 месяца со дня премьеры, а ни в одной газете — ни слова…
Вот так, наверно, убивают желание делать… Что это, равнодушие?
[…] Спектакль хороший для меня, творческий. Нашел кое-что хорошее. А что… забыл. Мизансцены варьируются от спектакля к спектаклю.
Звонила утром Раневская. Говорила с ней О. К.
— Великолепно. Я плакала. Я за кулисы не пошла, потому что не всем хотелось говорить приятное, а пришлось бы. Я плохо чувствую себя в театре, я два года не работаю…
Н.Д. достиг вершины. В нем такая отдача души, мысли, сердца, такой горячности, страстности… такая щедрая отдача. Умно, тонко, страстно. Я сидела и дрожала и плакала. Он необычайно молод, изящен, красив. Огромный художник. Я видела «Маскарад» в разное время, раза четыре. Люблю, когда он говорит. Раньше у него иногда появлялась декламационность, сейчас ничего нет — выплыл человек.
Одна его душа, как на ладони, была у меня весь вечер.
Он меня так разволновал… я ходила, гуляла у дома… У Завадского есть порох в пороховнице. В спектакле много нового […]
Еще раз звонила Раневская:
— Вы понятия не имеете, как взволновали меня. Я давно не хожу в театр, не бывала и в нашем. Что-то не могу, неинтересно, да и обстоятельства жизни отстраняют меня и от театра и от жизни вообще.
И что вы со мной сделали вчера. Вы обнажили мою душу. Я думала, я уже не способна ни видеть, ни чувствовать, ни увлечься чем-либо. Я горю от всех бед, что на меня свалились. Я мертва для других впечатлений. […]
Я ведь видела вас несколько раз. И каждый раз мне казалось, что вы сделали все. Иногда мне что-то мешало, но это были мелкие придирки. В общем, каждый раз мне казалось, что это — потолок.
Когда Сальвини спросили, какую из двух ролей он любит больше, он ответил — «Вот эту». Почему эту? «Да потому, что я ту сыграл 100 раз, а эту 500».
Что меня волнует в вас, как в художнике и человеке? Непрестанная работа. Вы довели роль до совершенства […]
Свободное копирование
