Николай Мордвинов Дневники - 863

12/1

«МАСКАРАД»

Сегодня будет очень много народу.

Спектакль в общем прошел хорошо.

У меня мне понравился первый акт. Легко, разговорно, непринужденно. (Все считают, что у меня лучший — финал, 3-й акт.)

На спектакле: Е. Сурков, Раевский[1], Чушкин[2] и, оказывается, В. Лысенко[3] («Когда улетают аисты»).

Е. Сурков нашел, что «Маскарад» едва ли не лучший спектакль Завадского. «Центр — ты. Великолепно вскрыт текст, второй, третий планы. Молодость и глубина. Особенно силен финал. Вдохновенно. И там потолок был высок, поднял его еще выше. Так волнует, что нет сил оторваться. Преступно замалчивается выдающаяся работа, как замолчали «Отелло». Подробно расскажу при встрече.

Спектакль построен от Хачатуряна; по форме более отдаленный от нас, он стал по содержанию современнее».

Ночью звонил В. Лысенко:

— Буду говорить без реверансов, серьезно…

Если отстраниться от вас, если вас не будет, спектакля не будет. Вы не играете, вы — живете, как живете в Кристиане. Это перевоплощение полное.

Все около вас живут в другом жанре. Если у вас огромный накал трагедии, то все живут в мелодраме. До обобщения, до трагедии доводите вы один. Прием с дирижером мне очень понравился, но, мне кажется, его мало. Завадский решил сделать смелое, но дошел до половины, где-то на середине остановился. Это о сценическом стиле. «Убийц на площадях казнят» — так сильно; очень нужно чуть больше паузу, чтобы до конца понять, чтобы мысль оформилась. Финальная сцена великолепна, мощна.

Тринадцатого пришла страшная весть из Сухуми — скончался наш директор М. С. Никонов.

Очень жаль славного человека, хорошего директора.

Сегодня его хоронили.

Театральный народ любил его, это очевидно и по количеству собравшихся, и по тону речей (не фарисействовали), и по поведению.

Ясно, что ушел один из самых талантливых директоров, с большой практикой, любовью к театру, с талантом вести его.

Театр потерял очень много.

Сперантова[4], Дорн[5] и еще кто-то говорили, что М. С. очень меня «любил и ценил, выделял из всех — относился исключительно хорошо».

Тем горше!