авторов

1451
 

событий

197848
Регистрация Забыли пароль?
Мемуарист » Авторы » Viktor_Sorokin » 1944-1947. От трех до пяти - 1

1944-1947. От трех до пяти - 1

17.10.1944
Пушкино, Московская, Россия
Петр Денисович Бабухин и мама в 1957 году.

Воспоминаний о трехлетних детях написано немало, но почти все они – это взгляд на ребенка со стороны. В данном же случае воспоминаниями о детских эпопеях делится САМ повзрослевший (и даже, можно сказать, постаревший) ребенок. Запомнить великое множество разнообразных фактов ему/мне помог ряд обстоятельств. Во-первых, уже лет с тринадцати у меня появилась потребность в воспоминаниях, поскольку тогда прошлое было намного добрее настоящего. Во-вторых, за пределами детства моя память стала весьма посредственной, и новые факты были неспособны затмить прошлые. Ну, а в-третьих, в связи с формированием у меня философских и мировоззренческих концепций воспоминаниям о детстве я стал придавать большое значение, а потому и взялся за перо. 

Конечно, увиденные вещи я называю словами, которые узнАю лишь много лет спустя. В детстве же я все запоминал фотографично, образно. И вот что удивительно: в огромном объеме запомнившегося практически нет человеческих лиц – более или менее ясно припоминаю лишь близких родственников.

***

Итак, мне три года и три месяца. Мама забрала меня из Малыни в Пушкино. Как по прибытии произошла встреча мамы с отчимом, не помню, поскольку меня, трехлетнего, это совершенно не интересовало. Помню только, как мама пропустила меня вперед, затем вошла сама и сняла со спины мешок с картошкой. Как сейчас вижу его, этот мешок!..

Вскоре сели за стол с какой-то простой едой. Справа – мама, напротив – отчим, я сижу спиной к окну. Мама смущенно выдавила: «Сыночек, а это твой папа. Теперь он твой папа». Четко помню себя КАК со стороны: насупленный, опущенная голова, взгляд исподлобья и… гробовое молчание... На лице «папы» не выразилось ни тени ласки или хотя бы дружелюбия, скорее недовольство – «не уважили!». Так началась моя жизнь в новой семье.

Родился мой отчим, Петр Денисович Бабухин, в 1888 году в Рязанской губернии. Четыре года учебы в гимназии позволили ему получить на удивление качественное образование: он был весьма сообразительным и с прекрасной памятью, знал наизусть массу стихов и имел широкие познания в истории и литературе и, к тому же, каллиграфический почерк. Он много и постоянно читал. Однако от меня все эти его достоинства были как бы отделены глухой стеной ОТЧУЖДЕНИЯ, и потому я совершенно не интересовался судьбой отчима. Поэтому в памяти сохранились лишь какие-то крупицы.

У меня сохранилась фотография 1916 года, на которой Петр Денисович в военной форме с важным, молодцеватым видом сидит в кресле, а рядом стоит дневальный. (Фото сделано в фотомастерской Нижнего Новгорода.) В Первую мировую войну Петр Денисович попал в плен, где провел три года – сначала в Германии, а затем во Франции, откуда на корабле вернулся в Россию – в Одессу, где угодил в ЧК и, по его рассказам, принимал участие в ловле бандитов и конфискации имущества у богатых евреев (к его чести и к моей радости, никаких признаков антисемитизма он никогда не проявлял). А вот про чекистские методы кое-что прассказал.

Году в 1923-м он перебрался в Москву, где до 1939 года работал начальником охраны на фабрике «Гознак». А в 1939 году в связи со сносом его дома (по плану реконструкции Москвы), он переехал жить в Пушкино, где получил подвернувшуюся должность коменданта дачного поселка Дзержинец (совместный поселок от двух фабрик: «Гознака» и «Им. Дзержинского»). 

Трех лет в немецком и французском плену оказалось достаточно, чтобы мой отчим усвоил многие западные манеры и привычки. К сожалению, Петр Денисович не смог преодолеть в себе привычку к армейскому стилю жизни, а потому не нашел общего языка со мной и на всю жизнь остался мне чужим. Папой я назвал его лишь однажды, и то сквозь зубы…

Женя, как он называл свою предыдущую (вторую) жену-финку, умерла в 1944 году. Их дочь Аня в ранней смерти матери винила отца и потому, приехав на его похороны в 1970 году, скажет: «Я приехала лишь с одной целью: убедиться, что он мертв!». 

Моя мама появилась в доме Бабухина почти сразу после смерти жены. Петр Денисович был старше мамы на тридцать лет. Аня встретила маму вполне по-человечески, но простить отцу скорую «забывчивость» не смогла и ушла из дома (куда – не знаю). Раза два она приезжала за своими вещами. Впоследствии она вышла замуж за крупного секретного физика-атомщика.

В те годы Бабухин одевался по-военному: выглаженная, оттянутая назад гимнастерка, поверх нее – портупея с пистолетом, надраенные до блеска бутсы с гетрами (видимо, привезенные с собой еще из немецкого плена). В начале 50-х он сдал оружие и перешел на гражданскую одежду.

Все дома в Дзержинце назывались дачами. Они и были предусмотрены как дачи, но после войны стало «не до грибов», ибо негде было жить. В 1944 году наша «дача» №25 имела существенно иной вид, чем десять лет спустя, и благодаря этой разнице и тому, что с 1947 по 1949 год я не жил в Пушкино, многие события и факты зафиксировались в моей памяти с точностью до года. Поэтому я имею возможность дать точное описание дачи того времени.

По центру основного корпуса дачи проходил коридор, из которого пять дверей вели в пять комнат. Левая дверь и дверь в торце коридора вели в наши две комнаты, ориентированные на восток. (Из негенералов, коих в поселке было с треть, лишь отчим имел две комнаты, которые он получил на законном основании взамен сданной под снос большой квартиры в Москве. Тем не менее каждый новый комендант поселка считал своим долгом одну из комнат оттяпать. Отчиму это стоило больших нервов, но он всегда выходил победителем в этих битвах. А я тогда не знал, что имея две комнаты, мы считались зажиточными, хотя белый хлеб и сливочное масло повилось в нашем доме лишь через десять лет.) 

Первая дверь с правой стороны коридора вела в шестиметровую комнату, которая до 1949 года формально считалась коммунальной кухней, а затем в нее вселилась вдова Дуся Шумеляк с сыном Вовкой Щелгачевым (которому я посвятил рассказ «Стая бело-розовых»), 1939 года рождения. 

Во второй комнате (шести- или  восьмиметровой) с 1946 и до 1962 года в разной время проживали три или четыре семьи. Потом она превратилась в коммунальную кухню, а через какое-то время в ней поселился мой средний брат Алексей. 

А в третьей комнате справа жили Сигаревы: шофер дядя Саша (по маршрутам Москва–Батуми и Москва–Симферополь), его жена тетя Нюра, их дочь Надя (1948 г.р.) и тетя Тоня, сестра тети Нюры. 

По изначальному проекту все пять комнат в даче имели по два-три входа-выхода. Но после моего отъезда в Малынь (1947) двери между всеми смежными комнатами были заколочены. Потом были заколочены и четыре двери в коридоре – все стремились к независимости.

Опубликовано 14.06.2018 в 15:26
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2024, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
Юридическая информация
Условия размещения рекламы
Поделиться: