Мемуарист » Авторы » Aleksandr_Gladkov » Дневник. 1974 - 129

Дневник. 1974 - 129

24.08.1974
Москва, Московская, Россия

(157) 24 авг. Весь день 19-го и полдня 20-го перед приездом Эммы и ночь с 23-го на 24-го читал томик «Неизданных писем» М. Цветаевой. Они не все равноценны: самые интересные те, где быт и рассказы о том, как она пишет. Мне не показались очень интересными письма к Пастернаку, слишком экзальтированные, несвободные (навязчивое желание понравиться)[1]. Еще неинтересна хроника ожидания сына и его младенчества, да и дальше о нем. Ее восторги неприятны: ведь мы знаем, какого фрукта она вырастила (его равнодушие в дни смерти матери, эгоизм и пр.). Есть и еще малозначительные письма. Потрясают редкие письма и записная книжка периода жизни в СССР. (…) Самое странное, что я, восхищаясь стихами Цветаевой, сравнительно долго не знал об ее приезде в Москву, хотя самым простым образом мог встречать ее. Она приехала в Москву 18 июня 1939 года и жила первое время с С. Эфроном и Алей (и видимо — ее мужем: по словам Д. Сиземана, он был чем-то вроде коменданта дачи «Огонька») в Болшеве.[2] Алю арестовали в ночь на 27 августа. По словам того же Сеземана, Эфрона арестовали вместе с его матерью и отчимом (Клепиниными) около ноябрьских праздников (кажется, перед праздниками)[3]. Зиму и весну 1940 г. Цветаева с сыном прожила в писательском доме в Голицыне, а потом там же в снятой комнате[4]. Затем с 30 авг. 40 (зачеркнуто — забито буквой «м») где-то на улице Герцена[5], потом в Мерзляковском у золовки Елизаветы Яковлевны Эфрон[6] (не в бывшей ли комнате Анастасии Цветаевой — Мерзляковский пер. дом 16, кв. 27)[7]. Не в этом ли доме жил до войны Плучек: я бывал там очень часто? А потом до эвакуации в коммунальной квартире на Покровском бульваре, дом 14[8]. Приехав в Москву[9], М. И. застала С. Эфрона больным. «На дачу, свидание с больным С. Неуют. <...>« (Далее она оценивает книгу Ахматовой «Из двух книг»[10]) — «старо, слабо. Часто (плохая и верная примета) совсем слабые концы, сходящие и сводящие на нет. Испорчено стихотворение о жене Лота… (разбор этого стихотворения, очень критический)».

Далее (л. 157—158) АКГ цитирует записи из книги (продолжение): <...> Это цитаты из записной книжки М. Цветаевой. «Неизданные письма» Париж Имка-пресс, 1972 г. (стр. 629—33) Тут все пронзительно, правдиво, трагично. Самое удивительное, что ее одиночество было все-таки мнимым. Я знаю многих, кто стал бы с радостью ходить ей за керосином и всем бы делились (я сам, например).

Но мы не знали, что она где-то тут, рядом. А те, кто знали — избегали ее из страха и эгоизма… Это очень страшно. В это время я часто бывал рядом с Болшевым и даже до лета 1939 года работал в Болшеве[11]. И часто бывал в доме на Мерзляковском (проверить у Плучека адрес) и мог ее встречать и… не заметил некрасивую, стареющую даму в берете. Это, если угодно, сюжет для повести: человек умирает от одиночества, а где-то невдалеке его ищут, томятся по нему. Страшная сила кажущегося одиночества. У Маяковского то же самое при самоубийстве. Еще о Цветаевой. Ариадна Сергеевна рассказывала Ирме, что в конце июня или начале июля в редакцию «Журнал де Моску», где работала А. С. Эфрон[12] пришел взволнованный Пастернак, вызвал ее на бульвар, рассказал об аресте Мейрехольда и сказал, что его тоже могут взять. Интересно, о чем они еще говорили? И все же невероятно. Марина Цветаева два года прожила в городе стихолюбов — в Москве, почти неузнанная и неизвестная. Цветаева уехала из Парижа 12 июня из Гавра, потом пароходом до Польши, за тем снова поездом из Варшавы в Москву[13]. Задержись она совсем немного, и начавшаяся война в Европе сделала бы ее приезд в СССР невозможным и м. б. спасла бы ей жизнь. Некий «Муля» из писем Ариадне Сергеевне, уж не муж ли это ее (помощник Кольцова, связанный как-то с органами, отказавшийся от нее[14] и потом сам арестованный — по разным сбивчивым показаниям)? Постараться узнать[15]. 10 апреля 1941 года у Цветаевой еще приняли передачу С. Эфрону в одной из московских тюрем[16]

[1] Отмечу: здесь в дневнике у А К Г явный повтор.

[2] Комментарий И. В. Кудровой и И. Ю. Беляковой: «Огонек» ни при чем, дача принадлежала официально НКВД — под разными сменявшимися названиями; она была одной из трех дач, называвшихся дачами «Экспортлеса», они же — «Жургаза», они же — НКВД. Комендантом дачи, где жили Клепинины и Эфроны, был А. М. Обухов. Под «ее мужем» имеется в виду Самуил Давидович Гуревич (или далее — Муля; 1903—1952; расстрелян), по словам Ариадны Эфрон, «мой первый и последний муж»; на самом деле — чужой муж, но Ариадна считала его своим и только в тюрьме узнала, что существовала реальная жена), работник Жургаза (секретарь правления), потом заведующим редакции журнала «За рубежом»; арестован в 1950 году.

[3] С. Эфрона арестовали 10 октября 1939 года в доме № 4/33 на ст. Болшево, пос. Новый Быт. В ночь на 7 ноября произошли одновременные аресты членов семьи Клепининых (Львовых): Нина Николаевна Клепинина была арестована в Москве, на Пятницкой ул., в квартире своей матери, Е. А. Насоновой; ее старший сын от первого брака Алексей Сеземан — на Садово-Кудринской, в квартире жены, И. П. Горошевской; Николай Андреевич Клепинин — на болшевской даче, в присутствии Цветаевой и ее сына (Летопись жизни и творчества М. Цветаевой, ч. 3. Сост. Е. Б. Коркина. М., 2014).

[4] 8—10 ноября 1939 года М. Ц. с сыном переезжают в Москву, в комнату в коммунальной квартире к Е. Я. Эфрон и З. М. Ширкевич; 11—12 декабря они переезжают в Голицыно: Литфонд выделил им две курсовки в Дом творчества на два месяца и снял комнату неподалеку от Дома.

[5] 11 июня 1940 года М. Ц. с сыном переезжают в квартиру Северцовых — Моховая, д. 11, кв. 20.

[6] Елизавета Яковлевна Эфрон (Лиля; 1885—1976), сестра мужа Марины Цветаевой; театральный режиссер и педагог, хранительница архива семей Цветаевых и Эфрон. В 1922—1937 годах они жили в соседних домах в Мерзляковском переулке (Е. Я. Эфрон — в доме № 16, а А. И. Цветае- ва — в доме № 18).

[7] C 30 авг. М. Ц. жила у Е. Я. Эфрон, оставив вещи у Северцовых; А. Цветаева жила в соседнем доме, № 18.

[8] С 26 сент. снимают комнату на Покровском бул., д. 14, кв. 62 у Б. И. Шукста.

[9] Поправка: в Болшево. В Москве М. Ц. встречали А. С. Эфрон и С. Д. Гуревич.

[10] «Вчера прочла — перечла — почти всю книгу Ахматовой» — на самом деле имеется в виду только что вышедший тогда сборник Ахматовой «Из шести книг» (Л., 1940). Это черновик письма М. Цветаевой к Арс. Тарковскому.

[11] В Болшеве помещалась театральная студия, которой руководили АКГ, А. Арбузов и В. Плучек.

[12] После возвращения в СССР работала в редакции советского журнала «Revue de Moscou» (на французском языке); писала статьи, очерки, репортажи, делала иллюстрации, переводила.

[13] Поправка: «Неверно о пути М. Ц. из Парижа — она ехала пароходом из Гавра в Ленинград, потом поездом в Москву (никакой Варшавы)». 12 июня 1939 года Цветаева с сыном подкидают Фран цию на теплоходе «Мария Ульянова», совершавшем регулярные рейсы Ленинград—Дувр. 18 июня прибывают в Ленинград, 19-го проездом в Москву.

[14] Поправка: С. Гуревич не только не отказался, но и помогал М. Ц. и Муру.

[15] Из статьи Людмилы Кузьминой: «Со своим избранником Ариадна Эфрон познакомилась весной 1938 года. Самуил Давидович был старше Али лет на восемь (Але — 26, С. Д. Гуревичу — 34), у него была семья, но что тут поделаешь? — Любовь! Они снимали комнату в Москве, жили вместе, и при этом С. Д. не был разведен. Муля — так по-домашнему звали все без исключения члены семьи Эфрон избранника Али — был принят в семье и сделался потом помощником Марины Ивановны во многих бытовых вопросах, а потом, после смерти Марины Ивановны помогал материально Муру, когда он был в эвакуации в Ташкенте» (Дневники «трудного сына трудной матери» (Георгий Эфрон) — http://www.chitalnya.ru/work/498844/).

[16] Еще и 27 мая — в Бутырскую тюрьму.

Опубликовано 18.05.2018 в 19:02