(117) 29 июня. Перечитывал книжку «Дневники, письма, стихи» Всеволода Багрицкого. Я хорошо знал Севу. Он был совсем не такой, как о нем писали в разных поминальных статейках. Он был страннее. Книжка больше похожа на него, но тоже не очень. Он рано остался один и привык жить иждивенцем и попрошайкой. (…) Он панически боялся, что умрет с голоду. (…) После ареста матери ему жилось легко: его кормили Олеша и другие приятели отца, и избаловали. (…) В нем было много отцовского: всекроме профессионализма. (…) По-своему он тоже был жертвой драмы 37-го года (арест матери, мужа тетки поэта В. Нарбута, самоубийство двоюродного брата) и вся атмосфера Москвы конца тридцатых годов). Готовый персонаж исторического романа. Несчастливый эгоист или несостоявшийся романтик.
Свободное копирование
