Мемуарист » Авторы » Aleksandr_Gladkov » Дневник. 1971 - 15

Дневник. 1971 - 15

26.01.1971
Москва, Московская, Россия

26 янв. Такое настроение, что могу сделать какую-нибудь глупость. (…) # Сегодня в «Сов. культуре» в хронике заметка о «Давным-давно». Пьеса названа «веселой музыкальной комедией». Нехай! # (…) # Днем поехал к Н.Я.М.[1]. Застал ее больной и лежащей в постели. Сердце. Ждет акций начальства, но храбрится. Привез ей апельсинов и коробку шеколадного[2] набора. Посидел часа два, увидел, что она устала, и ушел. В квартире хаос. Она беспрерывно курит, несмотря на запрет врачей. Все тот же Беломор, что и всю жизнь. Все бесконечно грустно — и она, и я, и разговор об Эмме[3], и все вокруг… # Н.Я. несколько раз задавала мне одни и те же вопросы, я отвечал, она спрашивала снова, забыв, что я ответил. Шаламов к ней не ходит с тех пор[4]. # Я тоже хорош! Забыл, что вчера в ЦДЛ вечер памяти И.Г. Эренбурга. Надо было пойти. # Вечером приезжает Лева. Поговорили о том и сем. В оценке Юриной повести «Ребров и Ляля» мы сошлись почти целиком. Он тоже сказал Юре все, правда, уже после меня[5]. Он снова сидит в «Нов. мире», временно. ##

[1] Под таким сокращением, Н.Я. или Над. Як. — у АКГ почти всегда имеется в виду Надежда Яковлевна Мандельштам (девичья фамилия: Хазина; 1899–1980).

[2] Видимо, раньше просто была такая норма орфографии — шеколад.

[3] Эмилия Анатольевна Попова (Бирман; 1928–2001), Эмма, или просто Э., — актриса труппы Ленинградского Большого драматического театра (БДТ); подруга АКГ последнего десятилетия (1960–1970), но в последние годы между ними возникают постоянные ссоры.

[4] Шаламов в это время прекратил отношения с Н. Мандельштам. (См. также о нем «Одержимый правдой: Варлам Шаламов — по дневникам Александра Гладкова» — на сайте http://shalamov.ru/research/215/#n3)

[5] Ср. в дневнике Л. Левицкого за 7 окт. 1971: «По второму разу прочитал повесть Юры Трифонова. Несколько месяцев назад, когда он дал мне ее для того, чтобы я сказал, что о ней думаю, мне показалось, что кое-что в ней от “вселенской смази”. И работающие в театре и пишущие одинаково мелки. А это несправедливо. (…) Редкий человек Юра. Не заводится в ярости, когда не ласкаешь его слух. Он внимательно выслушал все, что я говорил, и сказал, что нечто похожее услышал от Гладкова и подумает над тем, что мы сказали. Очевидно, что-то его самого смущало в первом варианте повести. И исходя не из наших советов и претензий, а из собственных мотивов, он что-то уточнил, что-то убрал, и эти косметические изменения пошли повести на пользу» (Утешение цирюльника. С. 223).

Опубликовано 12.05.2018 в 19:12