27 мая. <...> Утром у Н. П. Смирнова, затем у Левы. Туда звонит разыскивающий меня Женя Пастернак, еще до моего прихода. Звоню ему. Он очень просит повидаться с ним и мы уславливаемся, что я заеду к нему к пяти часам.
У Левы еще Войнович и Искандер. Войновича вижу в первый раз.
В ЦДЛ обедаю дежурными блюдами. Это обходится около рубля, обычно. <...>
Потом еду к Жене Пастернаку на Большую Дорогомиловскую. Он встречает меня хорошо, хвалит мои воспоминания. По его словам, «отец» там наиболее похож на себя и делает два небольших замечания. У него милая беременная (кажется, уже третьим ребенком) жена Аленушка, тоже знаток Пастернака, помогающая в комментировании и издательских делах. Архив Б. Л. огромен. <...>
Вопрос с собранием «пошел по инстанциям». Женя рассказывает, что из обильнейшей переписки Б. Л. можно выделить 4-5, как он выразился, «романов в письмах»: семейные, с Цветаевой (Аля Цв[етаева] почему то возражает против их публикации), с З. Н., с двоюродной сестрой из Ленинграда (пропали). Письма Цветаевой пропали, но часть их ранее была скопирована (без спроса) Крученых и так уцелела. Женя думает, что девушка, потерявшая письма, м. б. отдала их «в органы» или у нее отняли их, и они там сохраняются. <...>
Он по манере говорить ужасно похож на Б. Л., просто удивительно, только голос выше и другой тембр. <...> Так это приятно слышать, что и сказать не могу. Сидел у них до ночи. Он говорит, что уже давно искал меня.
Свободное копирование
