31 января
<...> Звонок В.Э. Просит придти к нему домой.
Прихожу к 7 часам. З.Н. играет «Даму», и как всегда, без нее он проще и спокойнее.
Все последние дни В.Э. был в неважном настроении: задумчив и рассеян. Снова начал курить. Не курил с Нового года.
Нам нужно было поговорить о НИЛе и прочих делах, но вместо этого мы разговаривали о чем угодно почти три часа. Я спрашивал его о молодом Художественном театре, он отвечал — кратко, но интересно. В конце поговорили немножко и о НИЛе. Как ни странно, В.Э. более оптимистически смотрит на наши перспективы, чем я. Мы даже немного поспорили. Для меня наш тупик ясен и в нынешней ситуации непреодолим. Говорили и о политических злобах дня, так, как об этом говорят обычно: недоговаривая и понимая друг друга с полуслова...
К 10 часам идем вместе в театр. Он сразу направился в комнату НИЛа, где по вечерам, когда играет З.Н., она гримируется и одевается, а я зашел в зал.
Вскоре и он вошел в средние двери, и мы, стоя рядом, вместе смотрим 4-й акт «Дамы».
То ли у меня было возбужденное состояние после разговора с ним, то ли меня в который раз властно захватило очарование ритмов, мизансцен, музыки, графики, силуэта лестницы, фраков и дамских платьев, но во время трагического хода Маргерит, когда она, как подстреленная птица, я вдруг прослезился и должен был отвернуться, чтобы В.Э. этого не заметил. За минуту до конца акта он ушел, тут всегда бывают вызовы, а он любит выходить...
Свободное копирование
