7 декабря.
Печальную весть узнал вчера вечером по телевизору: 5 декабря скончался маршал А.М.Василевский. Во время войны я всего несколько раз встречался с Александром Михайловичем, встречи эти были краткими и не могли дать полного представления о личности маршала и его талантах. Близко мы познакомились уже после войны, когда Василевский стал министром обороны, а я - председателем ЦК ДОСАВ. Семь лет подряд я участвовал в подготовке и проведении тушинских воздушных парадов, а Василевский очень тщательно лично контролировал нашу работу. Десятки раз встречался я с министром один на один в его кабинете, много было встреч и в присутствии Жигарева, Руденко, Агальцова и Василия Сталина, и всегда Александр Михайлович производил на меня благоприятное впечатление: умный, тактичный, терпеливый и в то же время решительный руководитель - таким он остался в моей памяти. Вчера мне припомнилась одна из встреч с маршалом Василевским.
В 1949 году в ДОСАВ произошли неприятнейшие происшествия: два летчика улетели на легкомоторных самолетах за границу - один в Турцию, другой в Югославию. Политбюро решило закрыть все приграничные аэроклубы симферопольский, одесский, ленинградский, бакинский и другие. Маршал Василевский вызвал меня к себе для окончательного редактирования решения Политбюро, и я убедил его в нецелесообразности включения ташкентского аэроклуба (600 километров от границы) в число закрываемых. Александр Михайлович решил все же посоветоваться по этому вопросу с Н.А.Булганиным и позвонил ему по кремлевскому телефону, но начал разговор не совсем удачно: "Николай Александрович, мы тут с товарищем Каманиным редактируем решение Политбюро, он предлагает ташкентский аэроклуб не закрывать..." Булганин не дослушал Василевского, и я услышал, как он грубо закричал в телефонную трубку: "Пусть он не решение Политбюро редактирует, а наводит порядок в подчиненных ему организациях, а то мы ему..." Я смотрел на Александра Михайловича и видел, как быстро краснело его лицо, - он плотнее прижимал трубку телефона к уху, стараясь избавить меня от угроз и ругани Булганина. Тот все еще продолжал бушевать, а Василевский лишь коротко успевал отвечать: "Да... понятно... ясно..." Когда, наконец, он положил трубку, то произнес всего одну фразу: "Николай Александрович не согласен". Только один этот эпизод характеризует Василевского как очень тактичного и культурного человека, особенно в сравнении с грубияном Булганиным.
Свободное копирование
