23 июня.
Уже неделю я нахожусь в Евпатории, но еще ни разу не искупался в море: стоит прохладная погода с сильными ветрами, к тому же я немного простудился - заложило горло и нос. Врачи запретили мне бегать и попытались напичкать лекарствами. После введения в нос санорина у меня начался такой сильный насморк, какого никогда в жизни не было. Создалась реальная угроза заболевания гайморитом, врачи стали намекать на необходимость прервать командировку и улететь в Москву. Я вежливо выслушал их советы и пообещал быть "примерным больным". Но до посадки экипажа "Союза-11" болеть мне нельзя: в последние дни полета космонавтам в любой момент может потребоваться моя помощь и поддержка. После ухода врачей я выбросил все таблетки и капли, оделся потеплее и пробежал два километра. Уже на первом километре произошло "чудо": я почувствовал, что совершенно свободно могу дышать носом. Утром следующего дня было холодно, шел дождь, неприятно завывал ветер, а после сна мой нос опять заложило. Одним словом, следуя советам медиков, я должен был бы лежать в теплой постели. Но я отправился на пробежку и, пробежав пять километров, почувствовал, что окончательно победил болезнь. Вчера и сегодня мое самочувствие вполне нормальное.
Последние три дня я часто беседовал с врачами о ходе полета экипажа "Союза-11". Из Москвы прилетели сюда Бурназян (заместитель министра здравоохранения), Газенко, Генин и другие "звезды" космической медицины. Год тому назад они дали согласие на месячный полет космонавтов на "Салюте", заверяя всех, что их послеполетная реадаптация будет не такой болезненной, как у экипажа "Союза-9". Свою уверенность в безвредном для здоровья космонавтов исходе полета они обосновывали наличием на борту "Салюта" новых эффективных средств предохранения экипажа от воздействия длительной невесомости (КТФ, "Полином", профилактические костюмы и пр.). Я, врачи ВВС и сами космонавты, признавая возможную пользу от применения новых средств и методов противодействия невесомости, настаивали на более осторожном увеличении продолжительности полетов. Мы предлагали планировать продолжительность пребывания на станции первого экипажа не более чем 22-24 дня, а не 30-45 дней, как планировал Мишин при безропотном согласии руководства Минздрава. Ход полета экипажа "Союза-11" уже доказал, что Мишин и Минздрав были не правы: после 23-24 суток полета на "Салюте" космонавтам будет очень трудно вернуться к земным условиям существования. Бурназян и Газенко, предчувствуя провал своих прогнозов, пытаются оправдать его ссылками на недостатки в организации полета и суточного режима космонавтов, но ссылки эти неубедительны и бесплодны.
По моим наблюдениям, экипаж "Союза-11" сохранит достаточную работоспособность до запланированного окончания полета, но период реадаптации будет для всех троих очень тяжелым. Думаю, особенно трудной реадаптация окажется для Волкова: в полете он меньше других занимается физическими тренировками, наотрез отказывается от мясной пищи, проявляет раздражительность и уже делает много ошибок. Врачи Минздрава, наоборот, считают, что Волков должен перенести все послеполетные тяготы легче, чем его товарищи по экипажу.
Вчера провели заседание посадочной комиссии. Решили: рекомендовать Государственной комиссии произвести посадку космического корабля "Союз-11" 30 июня на третьем суточном витке в районе 150-200 километров юго-западнее Караганды.
Свободное копирование
