Примечания

Текст автобиографической «Повести о жизни» публикуется по изданию: Паустовский К. Повесть о жизни: В 2-х т., М.: Советская Россия, 1966 – последнему изданию, в которое автор внес существенные изменения и поправки.

В примечаниях к третьему тому шеститомного Собрания сочинений, материал для которого давал сам автор, написано:

«Одна из глав повести – „Корчма на Брагинке“ – еще до выхода в свет всей книги была напечатана в журнале „Вокруг света“. Журнал с этой главой попал к И. Бунину, жившему в то время в Париже. Бунин, не знавший до того времени Паустовского, прислал ему короткое письмо:

«Дорогой собрат, я прочел Ваш рассказ „Корчма на Брагинке“ и хочу Вам сказать о той редкой радости, которую испытал я: если исключить последнюю фразу этого рассказа („под занавес“), он принадлежит к наилучшим рассказам русской литературы.

Привет, всего доброго. Ив. Бунин. 15.IX.47». (Письмо Бунина хранится в литературном архиве Паустовского.)

В письмах к Н. Д. Телешову (письмо хранится в литературном архиве Телешова), к Н. Я. Рощину (письмо опубликовано в альманахе «Литературный Смоленск», 1956, № 15, с. 326) Бунин также высоко оценивал прозу Паустовского.

Все лица, выведенные в повести, названы своими подлинными именами. Лишь в двух-трех случаях Паустовскому пришлось изменить фамилии.

Повесть переведена на европейские языки и вышла отдельными изданиями в Париже, Вене, Берлине, Праге и Варшаве.

В примечаниях к третьему тому шеститомника Паустовский рассказал, что из первого издания «Далеких годов» были исключены две главы: «Плеврит» и «Браво, Уточкин!». Он писал: «Глава „Плеврит“ сейчас восстановлена, глава же „Браво, Уточкин!“ была потеряна и восстановить ее не удалось».

Уже после кончины Константина Георгиевича в архиве писателя отыскались две черные клеенчатые тетради, в которых Паустовский написал самый первый, черновой вариант «Далеких годов». В ней, помимо главы «Браво, Уточкин!» (первая часть ее через месяц после смерти Паустовского была напечатана в «Литературной газете»), нашлась еще одна глава, о которой автор никогда не упоминал. Это – «Последняя глава». Знакомство с этой главой убеждает в том, что ей предназначалась роль заключения, своеобразного лирического эпилога.