21 апреля. Пятница. Конфликт разразился. Толпы манифестантов кричали: "Долой Милюкова и Гучкова!", "Долой правительство!". Правительство грозит коллективной отставкой, на что не имеет права, потому что оно пока не ответственное министерство, а верховная власть. Если оно уйдет в отставку и передаст власть Совету рабочих и солдатских депутатов, мы ввергнемся в бездну и хаос! Мне временами кажется, что Россия обратилась в грандиозный сумасшедший дом, в необъятных размеров Бедлам, или, может быть, я теряю рассудок.
Кончил Псковскую статью и начал ее переписку. Последний семинарий на Высших женских курсах -- окончили разбор Псковской грамоты; занимались в полном спокойствии. Грушка говорил, что будто бы английский посол [Д. Бьюкенен] заявил, что, если Россия нарушит союзные договоры, он немедленно ее покинет, она будет объявлена вне закона как изменник, и будут предприняты карательные экспедиции со стороны японцев на восточную Сибирь, а со стороны англичан на Мурман и Белое море. Если это правда -- каково было выслушивать подобное заявление! Можно ли дойти до большего унижения!
Временное правительство -- все же некоторый последний устой и символ порядка. Но оно власть без власти. Его никто не слушает и знать не хочет. Милюков, обращаясь к толпе с балкона Мариинского дворца, называл ее "народом" и говорил, что правительство сильно его, "народа", доверием. Но где же этот таинственный народ? Не случайная же это толпа перед балконом? Впрочем, в "Русских ведомостях" его речь передана в иной, более разумной версии.
Свободное копирование
