[3 апреля]
В Боровицких воротах не чистят гололедицы, лошади падают; городовые не смотрят за накоплением возов. Я и многие, спешившие в судебные места, вышли из экипажей, но и пешком пройти было нельзя, -- упавшая лошадь с переломленными оглоблями легла поперек ворот, а на встречу ей два ряда возов. Все это -- от пререканий между придворным ведомством и Думой о том -- кому здесь улицу чистить?
Мне рассказывали, как в мое отсутствие первоприсутствовал кн. Урусов. Его затруднила самая легкая резолюция, напр.: "предписать Палате принять к своему рассмотрению прошение Васильева". -- "Что ж мне писать?" спрашивает Урусов у секретаря; секретарь проговорит резолюцию, Урусов пишет: предписать, и опрашивает: "а потом что?" -- Секретарь диктует: "Палате". Урусов пишет, и опять вопрос: "что ж затем"? -- и так до последнего слова. И этот господин управлял губернией, сенатор и почетный опекун. --Сам он чувствует свою неспособность и боится провраться, да и сенатское дело его нисколько не интересует -- сам даже говорит это, прибавляя, что он -- военный. Между тем ходит проведывать, кто первоприсутствующий, в 7-м департаменте и до смерти ему хочется быть первоприсутствующим. -- Как объяснить это психологическое явление?
Свободное копирование
