26 мая
Никогда не забуду схода по Красному крыльцу, -- площадь покрытая головами, неумолкаемое "ура" по обоим сторонам подмосток, усеянных цветами, по которым мы шли. Солнце, звон, мысль об освобожденном народе, о новом судопроизводстве -- и, наконец, мысль о злодеянии Каракозова -- все это вместе производило чувство невыразимое. Мы шли с Вяземским, -- он -- слепой, я -- слабоногий, "и ты, нещастлив, дай же руку", сказал Вяземский, и мы сходя с Красного крыльца поддерживали друг друга, -- между тем невольно бродила у меня мысль, а что если в этой толпе, насевшей к перилам подмосток, да есть новый Каракозов, -- кровь в жилах у меня застывала, и я, находясь недалеко от государя, [размышлял], что сделать, если в толпе замечу поднимающийся пистолет и рассчитывал расстояние: успею ли я заслонить собой государя. Это был единственный способ -- лишь когда государь вошел в Чудов, у меня отлегло сердце.
Кей-Блунт была с Свербеевой на площади, -- и в совершенном восторге -- никогда ничего подобного она себе не воображала -- она собрала цветы, по которым шел государь, чтобы послать их в Америку.
Свободное копирование
